— Да, прости, — с готовностью извинился я. — Я весь внимание.

Господи, наконец-то он сам дошел до сути!

— Я лишь хотел сказать, что, судя по фото, которое было напечатано вместе с заметкой, найденная кираса удивительно хорошо сохранилась. Не похоже, что все эти четыреста лет она провела в воде. Ты когда-нибудь видел фотографии затонувших кораблей?

— Видел, — ответил я, поневоле вздрогнув, ибо вспомнил недавний сон.

— Значит, имеешь представление о том, как они выглядят. Примерно также должна выглядеть и кираса. Однако здесь совершенной иной случай: ржавчина почти не тронула находку. Да и никаких следов растительности на ней не было. Я уже не говорю о том, что вода в реке не стоит на месте, и за прошедшие годы должна была отнести кирасу далеко от стен монастыря. Любой археолог скажет, что эта статья — галиматья и фальсификация. Так не бывает. Скорее всего, кто-то подбросил кирасу в нужное место, чтобы потом инсценировать открытие.

— Зачем?

— В тех же числах, когда обнаружили кирасу, в город приезжал губернатор — освящать отреставрированный монастырь. Думаю, дальше объяснять не имеет смысла.

— Действительно, не имеет, — я уже и думать забыл про отмерзающие руки. — Увы, картина более чем знакомая. Но какое отношение эта кираса имеет к Юрьевским? Она тоже входила в состав коллекции?

— Нет, кираса к Юрьевским имеет отношение ровно никакое, — голос Жени стал глуше: что-то с хваленой связью было не так. — Важна не она, а предположение, которое посетило меня после прочтения этой статьи. Что если находка предметов из коллекции Юрьевских также не была находкой в прямом смысле этого слова? Вот подумай сам, возможно ли такое: сто лет искали, и безуспешно. А потом нашли буквально в полусотне метров от усадьбы.

— Я уже думал, — признался я. — Но причин, почему это не может быть так, не нашел. В жизни чего только не случается.

— Ты имеешь в виду латимерию?

— Хотя бы ее, — подтвердил я, хотя, если честно, имел весьма смутное представление о том, кто такая латимерия, и почему ее проблемы схожи с нашими.

— Но нужно выяснить, — убежденно произнес Евгений. — Если моя гипотеза подтвердится, то… То все буквально перевернется с ног на голову! Я не говорю уже о людях, которые вышли на находку… Что, если они…

«Извините, связь прервалась».

Короткие гудки. Вот и все. Пока, Женя, приятных тебе выходных. В понедельник договорим.

Я с наслаждением засунул руки в карманы куртки.

— Ну что, лохматый, пойдем домой?

«Лохматый», который во время нашей беседы увлеченно закапывал в снег свой любимый мячик, а потом так же увлеченно откапывал, идею в целом поддержал. А потому тут же бросил свое занятие и попытался навострить висячие уши.

— Хорош зырить. Идем, говорю.

Но не судьба. Снова зазвонил телефон. Неужели опять Сизов? Нет, какой-то новый номер.

— Слушаю.

— Филипп Анатольевич, здравствуйте!

— Добрый вечер… А это кто?

— Это Сомов!

Его еще не хватало!

— Здорово… Чего тебе, Сомов?

— Филипп Анатольевич, а я в Москве! Я ваш номер у Яны взял!

— Хочешь пригласить меня на свидание?

Пока мы не на уроке, можно немного побыть самим собой. То есть, не притворяться, что рад звонку совершенно чужого тебе человека.

— Нет… — парень вмиг растерял весь свой пыл и залепетал что-то трудноразличимое. — Я только хотел узнать, что слышно из Младова.

— И для этого ты звонишь человеку, который так же, как и ты, находится в Москве?

— Ой, простите… — голос стал совсем тихим. — Просто я подумал, вы в курсе…

— Ты думаешь, я в курсе, а СМИ — нет? Что по телеку говорят? Друзьям писал?

— Писал… Говорят, все спокойно. И по телеку тоже ничего…

— Тогда смысл твоего звонка мне непонятен.

— Извините… До свидания…

— До встречи… Всадник с чашей Грааля.

Уфф… У этого, похоже, тоже мозги переохладились. Финиш раньше старта. Если в этом и скрывался замысел громобоев, когда они распускали слухи о новых беспорядках — что ж, браво, они своей цели достигли.

— Самоутверждаетесь на детях? Как не педагогично!

В приятном женском голосе, прозвучавшем у меня из-за спины, слышалась укоризна. Проворонивший «нападение» Агат недовольно заворчал: понял, что облажался.

— А я и не педагог, — бросил я через плечо, не оборачиваясь.

— Вот вы врушка, Филипп Анатольевич! Нашли кого обманывать!

— Татьяна? — я не поверил своим ушам, а, обернувшись и различив ее силуэт в тусклом свете развешенных по деревьям новгодних гирлянд — еще и глазам.

— Какой у вас пёс внушительный, — с уважением произнесла учительница математики, не без опаски глядя в сторону Агата. — Не кинется?

— Не кинется, — успокоил я, попутно успокаиваясь и сам. — Как вы узнали мой адрес?

Девушка лукаво улыбнулась.

— От Елены Ильиничны. Мы с Костей остановились у друзей в Свиблово, это совсем рядом отсюда. Какое забавное совпадение, правда? Потому я и решила прогуляться по парку в надежде, что мне повезет. И мне повезло!

— Да, совпадение презабавное… И везение редкостное…