— Не скучай! Мы обязательно приедем!

— Я знаю, — ответила она. — Но скучать мне некогда: теперь все на мне. И нужно готовиться к экзаменам, через полгода поступление.

— И скоро все наладится, — пообещал я.

— Надеюсь, что скоро, — определенно, если она будет чаще улыбаться, то долго одинокой ей не быть. От кандидатов стать ее второй половинкой отбоя не будет. — Ой, я чуть не забыла!

Аня отстранилась от меня и скрылась в доме. Мы вчетвером недоуменно переглянулись. Но через минуту она вернулась, неся в руках белый жестяной прямоугольник, в котором я без труда опознал собственный автомобильный номер. Признаться, я уже успел о нем позабыть.

— Вот. Я его нашла, еще когда в первый раз к тебе ездила, тайком. На обочине лежал. Хотела оставить себе на память, но ведь тебе он нужнее. Сейчас такая морока, чтобы новые получить… А память у меня и так останется.

— Спасибо… — я принял номер у нее из рук. Все, нужно ехать. — Береги себя, Аня.

— И ты береги себя, Филипп. Себя… и вас.

И вот уже за окнами проносятся километровые столбы автострады, отсчитывая версты до Себежа. Странно, казалось, и не было этих двух месяцев: все лишь привиделось. Только ноющие раны и ссадины, да нелепая заношенная до дыр одежда указывают, что я только что «вышел из леса».

В Себеже мы первым делом обновили мой гардероб. Никогда раньше не приходилось надевать новые вещи прямо в магазине и уходить в них, оставляя старые в ближайшей урне. Лицо той продавщицы я, кажется, запомню надолго.

— Знаете, что, — озвучил я внезапно возникшую мысль, когда мы уже стояли на перроне. — Вы все непременно должны приехать ко мне на Новый год!

— На Новый год? — недоверчиво переспросил Макс. — Я думал… Меня уже звали…

— Максимка, ну что ты мямлишь, как пятиклассник! Ведь это мысль! — поддержал меня Витя. — Но учти, я буду с женой. Сына, так и быть, оставим бабушке.

— Я тоже приеду, раз зовешь, — ответил Андрей. — Ты-то до меня никак не доберешься: вон даже когда поехал, и то… не доехал.

Мы рассмеялись, после чего Макс сообщил, что раз пошла такая пьянка, то и он приедет.

— Ну что, господа мушкетеры, — поприветствовал я уезжавших друзей. — Не жалеете, что скатались к местам детства?

— Ты шутишь?! — ответил Витя, забрасывая на плечо зачехленное ружье. — Если бы мы знали, что тут такое месиво будет, то вовек бы не сунулись!

— Да уж, отдохнули, как надо…

Меня такая реакция немного огорошила.

— Но на самом деле, — Витя подмигнул. — Все хорошо, что хорошо кончается. Деревню мы спасли, кого надо, посадили, оборотней в погонах разоблачили. Будет, что вспомнить в старости, о чем сыну рассказать. Согласитесь, за свою жизнь мы совершаем не так уж много стоящих дел. Так что спасибо тебе, Фил. Это — по-настоящему.

Одометр равнодушно отмечал километры пройденного пути, свет фар рвал наступающую темноту, радио тихонько пело про майский дождь. Смешно: в декабре петь про майский дождь! Уже пять часов мчались мы по Новорижскому шоссе навстречу крупнейшему городу из всех, где мне доводилось побывать.

А я, откинувшись в кресле, разговаривал с братом, но не с тем, что сидел слева от меня и, прищурившись, смотрел сквозь лобовое стекло в расступающуюся темноту — а с другим, родным. Илья Лазарев был старше меня на десять лет. В свои годы он уже успел стать генеральным директором небольшой фирмы и обзавестись всеми атрибутами состоятельности: домом, женой, детьми и брюшком. Но обсуждение всего вышеперечисленного заняло не более минуты, ибо сейчас меня интересовали совсем другие вопросы.

— Вот и МКАД, — вслух заметил Андрей, краем глаза увидев, что я отключил телефон.

Действительно, мы только что проехали развязку и сейчас выруливали на внутреннюю сторону главного московского кольца.

— Вот и ответ… — задумчиво протянул я, переваривая только что услышанное от Ильи.

— Да? И что большой братан говорит?

— В первую очередь он сказал, что мы чудаки на букву «м», раз мимо проезжали, а в гости не заглянули.

Андрей, кажется, смутился.

— Я к нему на обратном пути заеду. Правда, нехорошо как-то получилось… Но ведь мы спешили. Так что насчет нашей темы?

— Начет нашей темы… Илья рассказал кое-что. Да, он помнит Гену Добренко. Они общались в детстве, даже дружили, но потом, во взрослом возрасте, уже не пересекались. Илья расстроился, узнав, что он умер. И рассказал мне один интересный эпизод…

— Какой эпизод?

— Такой эпизод, — передразнил я. — Ты дашь мне договорить?

— Все, молчу-молчу…

— Так вот, — продолжил я. — Один раз ребята играли в Непадовичах возле небезысветного тебе колодца, в те времена уже разрушенного и прикрытого сверху деревянным щитом. Парни на спор начали выходить на щит, типа, кто дольше простоит и не испугается. Гена решил покрасоваться перед девочками и начал прыгать на досках. Подгнившие деревяшки не выдержали, ну и…