Я дышал сжатым воздухом, который теперь начал меня приподнимать, выталкивал на поверхность, и трудно было удержаться на дне. Поэтому я расслабился и отдался на волю воды, пока меня лицом вниз не распластало по днищу «Искателя». Я постарался сместиться восточнее киля, чтобы пузырьки от выдоха поднимались справа, вдоль изгиба корпуса и выходили на поверхность с той стороны, где нет охраны.

Опять звон. Близко. Так близко, что вибрация отдалась через баллоны мне в спину. Потом из темноты возник и надвинулся на меня свет. В мутных разводах грязной воды его было видно с расстояния не более нескольких футов. И вдруг свет погас. Неведомый владелец фонаря его выключил.

Внезапно – впереди и ниже меня, почти на дне – чертов свет прорезал черные тени от рук и ног ныряльщика.

Их двое! Один подплыл к тому месту, где завис я, его баллон звякнул о днище. Второй, тот, у которого был фонарь, используя больший вес, шел, отталкиваясь от дна. Ныряльщик на моем уровне погасил фонарь, чтобы его не заметили. Значит, второй за ним охотится.

Жертва оказалась со мной почти нос к носу, и мы уставились друг на друга через маски. На нем был костюм для подводного плавания, похожий на мой, приспособленный для ныряния в токсичной среде.

Почему? Смирноффу же неизвестно про сбрасываемый с «Искателя» яд. Он уже несколько месяцев планировал эту операцию. Но этот ныряльщик о нем знал. Выходит, он работает на «Баско».

Тут он опустился на дно – второй ныряльщик схватил его за колено и потащил к себе. Первый молотил вокруг себя руками и ногами, но под водой отбиваться тяжело, а может, он устал убегать. Блеснула сталь, и потом луч света заволокло алым маревом.

Что мне было делать? Только надеяться, что убийца с ножом меня не засек. Уплыть от него мне не удастся. Если один из этих типов «морской котик», то скорее всего тот, который выжил.

Барахтаясь в собственной крови, жертва выпустила фонарь, луч которого, медленно вращаясь, ушел на дно. Его свет скользнул по голове убийцы, и я увидел ничем не защищенное лицо, длинные русые волосы и голубые глаза.

На Смирноффа работал Том Экерс.

Выходит, погиб человек «Баско». А значит, Том, возможно, не распорет мне брюхо. Оттолкнувшись от корпуса корабля, я начал опускаться на его уровень. Схватив фонарь, он пришпилил меня лучом, парализовал, определяя, кто я. Тут уж ему решать, что делать.

Сквозь опущенные веки я разобрал, что свет потускнел – наверное, он направил фонарь в другую сторону. А когда я открыл глаза, то очень об этом пожалел. Том свернулся калачиком в воде, выблевывал внутренности, нашаривая загубник акваланга.

Мне удалось подобраться поближе и вложить загубник ему в рот, но он снова выплюнул его с желтым потоком блевотины. ССМД. Он содрогался у меня на руках и вдруг втянул в себя солидный глоток ужасной черной воды и проглотил ее. Потом он взглянул на меня (зрачки у него расширились настолько, что радужки вообще не осталось) и поднял два пальца. Что могло означать «два», или «мир», или «виктория».

К тому времени, когда я вытащил его наверх с восточной стороны от корабля, он был мертв. Оставив его качаться лицом вниз на воде, я снова нырнул, чтобы найти и обезвредить мину.

И нашел (когда не надо беспокоиться из-за других водолазов, это не так уж и сложно), но не совсем то, что искал. Это была не самодельная, а боевая мина. Самое настоящее, официальное устройство военно-морского флота США было прилеплено к днищу «Искателя», и не там, где установил бы его я, а в дюжине ярдов от машинного отделения.

Может, Том пытался сказать, что нужно искать две мины? Это тоже логично. Два ныряльщика, две мины. Проплыв назад, я нашел вторую под машинным отделением – эта была изготовлена из донышка пластмассового мусорного ведра и пары старых промышленных магнитов.

Отковырять ее и найти проводки, ведущие к цифровому таймеру, оказалось минутным делом. Я перерезал их кусачками и дал этому хламу лечь на дно.

Теперь очередь за второй. Я подплыл ближе и заметил новый факт: она находилась между парой клапанов в днище корпуса. Вероятно, через них спускали токсичные отходы. Эту заложил ныряльщик «Баско», который был в защитном снаряжении, поскольку знал, что вода отравлена. «Баско» решила пустить неопровержимые улики на дно.

Логлин – просто злой гений, черт побери. Отравить гавань, убить бактерии, взорвать улики, избавиться от старого ржавого танкера, получить за него страховку, а всю вину свалить на сволочей-террористов.

Я попробовал отодрать боевую мину, но она никак не отставала. Магниты у нее были больше и мощнее, чем на мине Смирноффа. Ломик Барта прекрасно под нее подлез, но, как указал Архимед, рычаг ни на что не годен, если нет точки опоры. Мне пришлось перевернуться вверх ногами, чтобы упереться в днище. Сегодня ночью под кораблем побывали три ныряльщика – три комика в репризе «Остановим загрязнение», – двое мертвы, и заканчивать этот балаган придется мне одному. Так, вероятно, это выглядело со стороны. Но наконец мина отвалилась и упала на дно.