А легче всех отделалась Алла Викторовна Купреянова. Вряд ли детоубийца поняла, кто подцепил ее за шиворот и – оршегланг! – кинул вниз, когда она, услышав непонятный стук, вышла на балкон.

«Раньше бы похоронили за оградой», – подумал я, сделав траурный круг над распластавшимся телом.

«Больше родить не сможет», – справедливо заметил Ашгарр.

«Убить тоже», – вторил ему Вуанг.

Исчерпав все пункты актуального Списка, я ощущал в себе такую Силу, что мог бы свернуть горы. Какие угодно. Любые.

Но только мне было не до гор в тот час: где-то за городом в темном лесу ждала своего избавителя рыжеволосая девушка Ольга.

Летел я над городом невысоко, под облаками, и того, что кто-нибудь увидит, не боялся. Увидит и увидит. Фантазия у людей небогатая, решат – очередное НЛО. Уже бывали случаи. К примеру, когда в 1990 году увязался из любопытства за колонной ракетного комплекса «Тополь», стратегические воины рассудили просто – тарелка инопланетян. Тарелка – и баста.

Каждый третий скажет, что летающие тарелки есть.

Это драконов – ха-ха! – не бывает.

Добравшись до телевышки, я поддался просьбе Ашгарра и коснулся лапой антенны, за что получил от Вуанга презрительное: «Детский сад». Осознал неуместность поступка, сконфузился и дальше хлопал крыльями с удвоенным старанием.

Потом перелетал Реку недалеко от плотины.

Ночью и с высоты Река похожа на нож, а Город – на утыканный свечами праздничный торт, разрезанный на две равные части. Оставив правую часть, я за три минуты перемахнул на левую и устремился к вокзалу, чтобы уже до станции «Дачная» добираться, держа за ориентир железную дорогу. Так захочешь – не собьешься.

Впрочем, я и не хотел.

Уже через полчаса яподлетел к шестой по счету станции и пошел на снижение: шестая, по моим раскладам, и должна была быть той, которая нужна. Спустившись к подобию вокзала, я прочитал буквы на фасаде и убедился, что это действительно так. Хвалить себя за сообразительность не стал, стал разыскивать реку, про которую говорила девушка.

Поднялся выше и огляделся.

Справа от железнодорожного полотна угадывался дачный поселок. Там светились огни в окнах, пахло печным дымом, лаяли псы.

Слева тянулась нитка федеральной трассы, за которой темнел лес.

Я пошел влево, к лесу.

И угадал.

Как только перемахнул шоссе, сразу увидел реку. Точнее – не реку, речку. Весной, видимо, буйная, а сейчас жалкая, обмелевшая, не имеющая силы пробить себе свой собственный путь, она петляла между заросшими холмами-косогорами, иногда теряясь в густых зарослях низин. Я полетел против ее течения и уже после пятого изгиба увидел костер. Он горел на большой поляне, с одной стороны окруженной лесом, с другой – излучиной реки. Все говорило о том, что это и есть то самое место, где меня ждет Охотник. И прежде всего говорило об этом мое чутье.

Сразу приземляться я не стал (слишком стар, чтобы в Ночь Полета делать что-то сломя голову), решил вначале осмотреться. Сделал несколько кругов над поляной: прежде, как водится, по часовой стрелке, затем – против. Ни Олю, ни Охотника не увидел. Река имелась – воняла тиной. Костер был – горел, потрескивал. А еще наблюдался пустой черный внедорожник, он стоял у леса в тени деревьев. Людей же не было.

Ничего не понимая, я пошел по спирали на снижение и опустился на траву возле костра.

«Прячется в лесу?» – предположил я.

«Похоже», – согласился со мной Ашгарр.

А Вуанг возразил: «Уже нет».

Он был прав – из леса на освещенную луной поляну, непринужденно жонглируя мечом, выходил человек в серебристой накидке с капюшоном. Лица его видно не было, но сомневаться не приходилось, что это и есть Охотник.

– Где девушка? – прохрипел я, пытаясь хоть как-то сымитировать человеческую речь.

Видимо, у меня это неплохо получилось, поскольку Охотник замер, уверенным движением потянул тесемку, скинул накидку и, тряхнув рыжими кудрями, ответил:

– Я здесь, Егор!

И вновь стал…

Стала приближаться.

На Ольге было обыкновенное боевое облачение: легкая кольчуга, широкий ремень, ножны и налокотники, только шлема почему-то не было.

То, что Ольга оказалась Охотником, меня настолько поразило, что я впал в ступор. Все, что угодно мог предположить, но такого – нет. Не ожидал подобного коварства. Нет, нет и еще раз нет.

Выследила, изучила повадки, узнала, на что поведусь, сокрушался я. Как жить после этого? Верить во что?