Стоп! Вон из лесу, где недавно стоял полк, появилась повозка. Возница быстро гонит серого коня. Телега гремит так, что Батову хорошо ее слышно. Он осторожно положил свою ношу на траву, скинул сумку и бросился под уклон наперерез подводе.

— Стой! Стой, дьявол!

Повозка замедляет ход, но еще продолжает катиться. Батов кричит, машет руками. Он задыхается от быстрого бега и честит ездового на чем свет стоит.

— Стой! Остановись, подлец!

— Та шо вы ругаетесь? Я ж остановился…

Алеше становится неловко. Перед ним пожилой возница.

— Вы откуда? — смутившись, спросил Батов.

— Раненых отвозил. Теперь полк догоняю.

— Вместе догонять будем. — Батов вскакивает в повозку, берет вожжи из рук возницы и сворачивает с дороги.

— Куда? — запротестовал солдат.

— Там раненый. Сержант раненый! Надо забрать или нет?

Возница молча соглашается с таким веским доводом, а Батов хлестает коня, который и без того бежит быстро. Возле Верочки резко осаживает, соскакивает с повозки. Вид у Верочки безжизненный. Батов стал на колени, послушал сердце. Оно живет, бьется.

— Тю! — воскликнул солдат. — А сказали, что раненый сержант. Какой же то сержант? То ж Верочка с первого батальону.

Взбив сено и разложив плащ-палатку, возница устроил в повозке удобное ложе.

— Ну, шо ж вона, жива?

— Жива…

— Ай, Верочка, Верочка, давно ли ты прилетела, пташка, а поди ж ты, попалась!

Солдат пристроил санитарную сумку в изголовье, прикрыл палаткой. Уложили раненую в повозку. Она не подавала признаков жизни.

— А де в ней рана?

— Не знаю. Крови не видно.

— Ну, не иначе — оглушило. Контузия.

Старый солдат достал из-под сиденья баклажку, плеснул на лицо раненой. Вода стекала прозрачными каплями с побледневшего лица. Тогда он достал плоский флакон, налил себе на заскорузлые ладони спирт и принялся растирать Верочке виски. Но и это не помогло.

— А чего вы стоите без дела! — напустился он на Батова. — Делайте ей движения руками!

Батов вскочил на повозку и стал «делать движения». К лицу Верочки начала приливать кровь.

— Видать, здорово ее пришибло, — задумчиво сказал возница и подергал себя за короткий ус. — А куда ехать: вперед чи назад?

— Вперед! — не задумываясь, командует Батов. — Хуже будет — дождетесь санбата.

Повозка, стуча разбитыми втулками, скатилась по склону высоты на дорогу и легко пошла по глади асфальта. Батов, повернувшись к задку повозки, пристально смотрит на Верочку. Лицо ее розовеет, она даже попыталась пошевелиться, тихонько застонала.

— Эшь ты, растрясло. Жива дивчина! — обернулся возница. — Весна! Теперь и то, шо в могили було, поднимается.

— Поднимается, — подтвердил Батов.

— А шо ж вы, товарищ лейтенант, ворот ей не расстегнете? Жарко.

Батов пробрался в задок повозки, расстегнул две верхние пуговицы на Верочкиной гимнастерке, задержался в нерешительности и расстегнул остальные.

— Тю, хлопчик, чи то… товарищ лейтенант! Чего ж вы стесняетесь? — рассердился старый солдат. Он достал из кармана и подал складной нож. — Разрежьте бюстгальтер — легче будет… Да смелее! Чего ж вы подкрадаетесь? У товарища сержанта жизнь, можно сказать, в опасности, а вы…

Сняв с Верочки поясной ремень, Батов решительно распахнул гимнастерку и рывком разрезал бюстгальтер. Облегченно вздохнул, вернулся на свое место. Грудь Верочки мерно поднимается и опускается, дышит. Не может в такую пору оборваться молодая жизнь.

Дорога давно идет по лесу. Жарко. Душно.

— Тпру, Сивый, — осадил ездовой. Повозка остановилась у развилки дорог. — А теперь куда? Направо чи налево ехать?

Раскрыв планшет, Батов поводил тупым концом карандаша по линии маршрута, оглянулся кругом.

— Это первая развилка? Другой не было?

— Не було.

— А крутой поворот налево был?

— Да только ж проехали. Чи вы не бачили?

— Езжайте направо.

— Геть, Сивый!

Снова копыта зацокали по асфальту, телега бойко покатилась. Сивый устал и вспотел. Но надо спешить, чтобы догнать своих. А они, видно, тоже быстро едут. Батов смотрит на карту, прикидывает расстояние. Далеко. К вечеру никак не добраться до назначенного пункта. Не зря задумался капитан Головин, когда познакомился с маршрутом.

Если немцы задержат полк, то еще, пожалуй, можно догнать его к концу дня. Если нет, тогда только на привале ночью они соединятся со своими…

Верочка, легонько простонав, приоткрыла глаза. Она долго смотрит в безоблачное небо, глубоко дышит, будто желая вобрать в себя всю благодать весны. Глаза открылись шире — увидела Батова.

— Где мы, Алеша? — с трудом произнесла она.

— В Германии, Верочка, — пошутил Батов. — Везем тебя в госпиталь.

— Как это в госпиталь? Зачем?