Шрифт:
— Как побили?!
— Очень просто. Мы кулаками драться мастера, а воевать... Бежали мы от Казани так, что только пятки сверкали. Если бы не крепость на Свияге, нас переловили бы давно.
— Ну а Топейка?
— Топейке повезло. Мурза в Бахчисарай ушел за войском, а в это время...
— Прости меня, Аказ.— Аптулат подошел, подал Янгину кусок мяса на кончике ножа — попробовать.— Ты был в Казани, все говоришь о войне, а об Эрви ни слова. Как будто и не было ее совсем. Ты, может, забыл ее, а мне она — как дочь.
— О ней и говорить не стоит!— крикнул Янгин, вытирая нож о штаны.— Подумать только: вернуться к мужу отказалась.
— Кому вы верите? Шемкува врет...
— Она сказала правду,— грустно заметил Аказ.— Искал ее Топейка в доме Кучака — ее там не было. Сказали, что царице служит...
— Говорят, по рукам пошла! — добавил Янгин.
— Я за Эрви перед богом в ответе, я ее к свадебному костру подводил. Надо бы вернее узнать.
— Сколько лет прошло!— Янгин хотел было вступить в спор с Аптулатом, но сзади вдруг раздался густой бас Ешки:
— Осподи Исусе Христе, сыне божий, помилуй нас!
Ешка и Палата возникли над косогором неожиданно.
— О, да это Ешка!—воскликнул Аказ и пошел ему навстречу, раскинув руки.
— Не Ешка, а отец Иохим,— строго заметила Палата и, оттолкнув попа, первая приняла объятия Аказа.— Теперь он настоятель храма во Свияжске, и сану не достойно...
— Молчи, квашня,— прогудел Ешка.— Меж мужиками не суйся.— Он трижды поцеловал Аказа, глянул в сторону очага, втянул носом воздух.— Чую дух мясной, и зело кстати. Я голоден, как стая волков зимой. Давай, веди к столу.
Потом из-за косогора появился Санька. Он вел на поводу коня под седлом, не торопясь привязал его к березе, ослабил подпругу. Конь изогнул шею, потерся головой о Санькино плечо. Санька ласково похлопал ладонью по мягкой конской губе.
У грубо сколоченного стола он обнялся с Аказом, сказал Ешке что-то тихо — Янгин не расслышал. Аптулат сунул в руки Янгина две большие деревянные миски, начал класть в них куски мяса.
— Это русский поп?—спросил он Янгина,—Зачем сюда пришел он? Крестить?
— Он наш друг. Меня от смерти спас.
— А другой русский?
— Да ты не бойся. Не будут они тебя крестить. Мы вместе в Москву ходили.— Янгин подошел к столу, поставил миски, ткнул Саньку в плечо, сказал:—Здорово ли живешь? От Свияги бежишь?
— Из Москвы. Заехал по делу.
— Больно хорошо. А мы как раз старейшин позвали. Вот-вот подойдут.
— А где Ковяж?
— Приедет. В лужай Пакмана заехал. Оттуда слухи нехорошие идут,— ответил Аказ.
— Теперь он воевода,—Янгин сплюнул в сторону,—Четыре сотни Аказ под его руку дал.
— Ждем его,—сказал Аказ,—Приехать должен скоро.
Ешка, вооружившись ножом, смахнул полой рясы со стола
желтые березовые листья, принялся разрезать мясо. Горячие куски дымились паром... У коновязи заржали кони, и на поляну вышли Топейка, Мамлей, Сарвай и Эшпай.
— Тут полон двор гостей!—воскликнул Мамлей.— Здорово, люди! Саня, здравствуй!
— Ешка! Спаситель мой!—Топейка кинулся к попу, облапил его, расцеловал. Сарвай и Эшпай степенно поздоровались с Аказом, Ешкой и Санькой.
— Садитесь все за стол,— предложил Аптулаг и снова ушел за мясом.
Обед начался в молчании. Сарвай и Эшпай с любопытством разглядывали Саньку. Ешка уже побывал в их илемах, а Саньку они видели впервые. Никто не заметил, как к столу подошел Атлаш.
— Мир вам, люди.— Атлаш снял шапку, заткнул за пояс.
— Входи с добро«,— ответил Аказ и подвинулся на скамье, освобождая для Атлаша место.— Будь гостем.
— Я не гостить пришел.— Атлаш исподлобья глянул на Янгина.— Я с жалобой, Аказ. На твоего младшего брата. Без тебя он тут начал много своевольничать. В чужих лужаях распоряжается, как в своем. Пакмана оскорбил.
– - Ему рыло набить надо!—крикнул Янгин. 9
— Пусть Пакман молод, но он теперь лужавуй. Он за столом совета старейшинам ровня. Сказали мне, что вы собираете лужавуев — почему Пакмана не позвали, почему меня не позвали?
— Да ты садись за стол,— снова предложил Аказ.— Давно я тебя не видел.
— Болею часто.— Атлаш сел на край скамьи.
— Да-да,— заметил Янгин.— Болезнь твоя коварна. Она тебя терзает всякий раз, когда надо общие дела делать. Когда надо было второй раз в Москву идти, ты заболел. Но стоило нам тронуться в путь, как ты сразу выздоровел и побежал в Казань.