– Ты понимаешь, что мне нечего этим людям сказать, – зашипел он в трубку. – А они, поди, уже рапорт строчат в Москву. Мол, так и так, поиск результата не дал, секретный объект не найден. То есть потерян. ПО-ТЕ-РЯН! Ты понимаешь, чем это нам с тобою грозит?

Чухнин удивился тому, что губернатор говорит только об объекте, как будто пропал он один. Сгинул-то целый поселок! И в том числе он, Чухнин. Который и так звонит, словно с того света.

– Может, МЧС подключить? – робко предложил он губернатору.

– Ага. МЧС. Еще скажи, ЦРУ с Моссадом. Не понимаешь? Тут же никто не в курсе. Кроме нас и, ну, ты понял, кого. Такая шумиха в прессе поднимется – головы не сносить. Ты лучше думай, как положение исправлять будем.

– То есть?

– Начинай поиск.

– Поиск?

– Да.

– Кого?!

– Ну не меня же! Себя!

Абсурдность этого требования снова растревожила осиное гнездо чухнинских мыслей.

Словосочетание «поиск себя» звучало как некий философский императив – что-то типа «поиск своего места в жизни» или «поиск своего смысла бытия». В таком значении это было, что называется, еще куда ни шло. Но в буквальном значении «поиск себя» звучал как полнейшая нелепица. Как можно искать себя, если вот он я?

Чухнин тряхнул головой.

– Хотя, конечно, – продолжил губернатор, – больше твоей персоны, уж не взыщи, меня интересует объект. Короче, ищи, голубчик. Его, себя, неважно. И главное, делай это быстро. Очень быстро. К тому же... положение... он... пойми... Россия...

Дальнейшее Чухнин уже не слышал из-за нарастающих помех. Какое-то время он еще вылавливал отдельные слова губернатора, но сложить их воедино уже не удавалось, и он прокричал: «Связь пропадает! Я сейчас перезвоню».

Он перенабрал номер губернатора, но сигнала не было. Из трубки раздавалось только зловещее шипение. Чухнин снова подумал о варианте со смертью. Возможно, в данный момент он вместе с остальными жителями Заполярного возносился к небесам, где сигнал по мере отдаления от Земли становится все прерывистее и глуше. Бедняга и не предполагал, что в смысле отдаления от земли он был очень даже недалек от истины, только происходило это отдаление не по вертикали, а по банальной горизонтали. Но в тот момент он запретил себе паниковать и строить абсурдные предположения, а все его мысли занялись классическим русским вопросом – что делать? Времени действительно было в обрез. Если бы не чертова перепись, можно было бы не дергаться, а делать все постепенно, не бросаясь из крайности в крайность. Но время... времени было мало.

Чухнин сел в казенный снегоход (подаренный губернатором опять же к визиту президента и почему-то не отобранный после окончания визита) и на предельной скорости помчался. Но не в сторону секретного объекта, а в совсем противоположном направлении, а именно в направлении Большой Земли. Через полчаса он увидел то, что даже в самом страшном сне не могло ему привидеться. Железная дорога, вдоль которой он мчался, не жалея казенного горючего, обрывалась, точь-в-точь как рассказывал губернатор. Искореженные рельсы выглядели так, как будто неведомый зверь пытался скрутить их в морской узел. Линии электропередач представляли собой череду сначала покосившихся, а ближе к обрыву поваленных столбов с безжизненно разметавшимися по земле проводами. И горизонт. Но не привычный, земной, а лишь уходящее в бесконечность пространство холодного моря.

Чухнин оставил снегоход в сотне метров от места отрыва и пешком, неуклюже прыгая по шпалам, добрался до края. Здесь земля, в отличие от поселка, как будто слегка вибрировала. Еще сидя на снегоходе, он почувствовал легкое дрожание, исходящее от земли, – видимо, ближе к краю колебания почвы, по законам физики, были сильнее.

Он не решился подойти слишком близко, однако и так было видно, что обрыв был гладким и ровным, словно не часть суши откололась в результате какого-то тектонического сдвига, а чья-то невидимая рука твердо отрезала кусок праздничного торта.

Сомнений не было – поселок Заполярный превратился в остров. Дрейфующий остров.

«Это конец», – подумал Чухнин и зажмурился. Подумал он, конечно, другое слово, но даже оно не было адекватным той буре эмоций, которую переживал глава поселка в тот момент. Но так как он запретил себе паниковать, то не стал понапрасну наслаждаться открывающимся видом, а побежал обратно к снегоходу.

«Блядские ракеты! – матерился про себя Чухнин. – Блядская секретность! Перестраховщики хреновы. Но ничего! Теперь вам никуда не деться. Теперь мы все в одной лодке. Точнее, на одном острове».

Через полчаса Чухнин, вздымая клубы белого снега, въехал на территорию поселка. Необходимо было выяснить, где они находятся, куда их несет и, наконец, с какой скоростью их несет туда, куда их несет от того места, где они находятся.

Между тем жизнь в поселке шла своим чередом. Работал магазин, работал кинотеатр, работала школа. Местная электростанция давно переключилась на автономный режим, как делала всегда при перебоях электричества, которые, как уже было сказано, были частым явлением в этих краях.

Первым делом Чухнин направился в школу, где прямо с уроков выдернул преподавателей физики и географии, Левицкого и Караваева. Потрясенные сенсационной новостью и пообещавшие хранить молчание, по крайней мере какое-то время, они покорно проследовали за Чухниным на научную станцию, то есть туда, где собственно и занимались своим основным делом – изучением законов природы и прочей научно-исследовательской деятельностью.

Через час им удалось установить, что поселок Заполярный движется на довольно приличной скорости по направлению к морской государственной границе России, и даже более того – в данный момент готовится ее пересечь.