– Вы кто? – улыбаясь, спросила одна из них. – Приходите завтра или подождите немного…

– Не надо, я уже иду. – Из-за колонны появился немолодой служащий, в такой же белой накидке, но только подпоясанный шнуром в виде бычьего хвоста с кистью на конце.

Стряхивая с бороды крошки и утирая губы краем одежды, он приблизился к нам и, откашлявшись, звучно спросил:

– Чем могу быть полезен в такую жару? Не желаете ли разделить со мной скромную трапезу?

При мысли о еде меня слегка замутило. У Горгов перекормили, да и в воздухе слегка укачало. Я учтиво потупил взор и развел руки в подобающем для младшего чина приветствии.

– Прошу вас, любезный друг, засвидетельствовать наше уважение досточтимому господину Управляющему, а также передать садовнику Лавитту, что его сын хотел бы с ним встретиться. Искоса глянул на Сатяна и от злости чуть не скрипнул зубами. Вместо того чтобы также выказать любезность и не привлекать к себе внимания, он выпрямился, как угорь на вертеле, и уставился прямо в лицо служащему.

– Так вам Управляющий нужен или садовник? – спросил бородатый.

Девушки почему-то страшно развеселились и, громко смеясь, убежали, сверкая босыми пятками. Я обратил внимание на то, что служащий не смотрит на меня, а тоже внимательно разглядывает Сатяна. Не успел я раскрыть рот для ответа, как он снова заговорил.

– Да это и не важно! Управляющий – это вроде как я. А твой отец сейчас в саду. Но мне кажется, Мик, ты не очень спешил с ним повидаться. Мы ждали тебя с утра. Тебя и твоего попутчика. Говорят, у тебя еще один дядя объявился? Впрочем, если бы я знал, что с тобой прибудет мой старый друг Ншан Сатян, я бы организовал торжественную встречу.

– Кто бы в этом сомневался, Теодор, хитрый ты бесяра!

И с этими словами они крепко обняли друг друга. Я смотрел на их лицемерные улыбки, не понимая, что происходит.

– Не ожидал тебя увидеть, – продолжал между тем Сатян, – но все же рад. И вдвойне рад, что ты присматриваешь за здешними местами. Много откидывают на жизнь?

– Ты это о чем? – продолжая улыбаться, спросил Управляющий.

– Брось, какие тайны между старыми друзьями. Я-то знаю, что тебя сюда поставил Речной Старец. Я чуть не взвыл от досады. Сатян вел себя, как сопливый школьник первого дня обучения. Разве можно так, нахрапом?!. Теперь нас вышибут отсюда быстро, и скорее всего частями.

– Ничего ты не знаешь, – добродушно ответил Теодор. – С какой стати меня будет кто-то сюда ставить? Сам, кого хочешь, по местам расставлю. Речной Старец – это я. Дурацкая, однако, кличка.

Костяное дерево растет в недоступных горах Таураса, это один из форпостов Анклава. Белая, чуть просвечивающая древесина, свет на ее отшлифованном срезе играет мириадами зеленоватых и золотистых чешуйчатых блесток. К вывозу запрещена, торговцы иногда небольшими полешками привозят на богатые миры. По слухам, перекупают у буканьеров. Три года назад мне довелось увидеть перстень из костяного дерева на руке скромного бухгалтера сталелитейной компании. А за ним потянулся след к таким делам, что потом исполнители три месяца вывозили десятину с Айласера.

Сколько же стоит столешница из костяного дерева, два на полтора метра и толщиной в четыре пальца? Надо ли сбросить цену из-за того, что древесина заляпана присохшими объедками, сильно поцарапана, изрезана ножом и вообще в безобразном состоянии? Такие вот глупые мысли вертелись у меня в голове, и я никак не мог сосредоточиться на странном разговоре, который вели мой бывший начальник Сатян и не-поймешь-кто Теодор. Тем не менее я наконец перестал тупо разглядывать бесценную столешницу и поднял глаза.

– Если бы я знал, что это ты по моей тени топчешься, – говорил Теодор, – поверь, у тебя не было бы неприятностей. Но ты же знаешь, что бывает, когда рвение перевешивает разум. Приказа устранить я не давал, это не мой стиль. Шрапнельный еж… боги, какая пошлость! А вот с должности, прости, сковырнули мои люди. На своем посту ты просто обязан был предпринять фискальные действия!

– Может, я их сейчас и провожу. – Кривая улыбка Сатяна испугала меня.

Он явно нарывается на активное сопротивление. Но меня зачем втягивает? Мало ему, что засветил! Если вернемся живыми и целыми тушками, сдам его герру Власову с потрохами. Впрочем, Теодор вроде бы не рассердился.

– Брось, Ншан, какой из тебя мытарь, – рассмеялся он. – Сейчас скажу вина принести, посидим, вспомним дни былые…

– Какие именно дни? – поднял бровь Сатян. – Когда ты присягу давал на верность Канцелярии и Фиску или когда исчез с дебетами отдела?

Ничего себе дела! Оказывается, Речной Старец из наших, да к тому же не простым мытарем шнырял, а до казначея дослужился.

– Да, мой грех, большой грех. – Бородатый Старец ударил себя кулаком в грудь. – Но я готов на все: могу покаяться, возместить ущерб, отработать, покаяться…