Расставшись ночью с ледоколом „Ермак“, командир крейсера за темнотою не имел возможности поблагодарить сигналом капитана 2-го ранга Васильева за ту громадную товарищескую услугу, которую он оказал крейсеру, так как очевидно, что не будь его энергичного, лихого командира, крейсер „Адмирал Нахимов“ никогда бы не был в состоянии выйти в море и был бы обречен на полное бездействие в Ревельской гавани.

Какую пользу может оказать ледокол военному флоту в том случае, если явится необходимость отправить этот флот в зимнее время в открытое море, – об этом я предоставляю судить самим читателям, но, кончив свой правдивый рассказ, написать который меня побудило чувство глубокой благодарности, я хочу здесь воспользоваться случаем и от имени нашего командира и всех моих товарищей офицеров выразить нашу общую самую сердечную благодарность и глубокую признательность как командиру „Ермака“ капитану 2-го ранга Михаилу Петровичу Васильеву, за истинно товарищескую услугу, оказанную крейсеру, так и инициатору ледокола глубоко уважаемому вице-адмиралу Степану Осиповичу Макарову, причем еще раз должен повторить, что не будь „Ермака“ и не будь его лихого командира, крейсер „Адмирал Нахимов“, конечно, ни в каком случае, не был бы в состоянии уйти в дальнее плавание раньше весны.

Киль, 30-го января 1900 г. Р. – Ге».

Плавание крейсера «Адмирал Нахимов» через льды не прошло для него безнаказанно. Крейсер потерпел некоторое повреждение в своей медной и деревянной обшивке, и даже в нескольких местах показалась течь. Следует ли признать это обстоятельство доказывающим невозможность судам, обшитым деревом, ходить за ледоколом или нет? Разумеется, суда, обшитые деревом, более чувствительны к трению об лед, чем суда, не имеющие деревянной обшивки, но случай «Нахимова» не дает категорического указания в невозможности судну с деревянной обшивкой идти за ледоколом. Во время следования «Нахимова» за «Ермаком» был боковой ветер, который, нажав лед к южному берегу, закрывал след «Ермака», как только он проходил. «Нахимов» несколько раз отставал, и когда льдом начинало сжимать его, то он давал машинам большой ход, почему льдом царапало его борта, срывая медную и деревянную обшивку. Бывали случаи, что «Нахимов» набегал на «Ермака», когда последний задерживался тяжелым льдом, и тогда командир крейсера «Адмирал Нахимов», чтобы не ударить в ледокол «Ермак», клал руль на борт и ударял в лед.

Плавания во льдах имеют свои особенности, которые нужно знать, и нельзя бросить упрек командиру крейсера, что он не принял тех или других мер в деле, столь новом для него. Лучшее из качеств военного командира есть решимость, и в данном случае командир «Нахимова» выказал качества, которые в военное время окажутся незаменимыми: решившись выйти на свободу, он имел достаточно силы воли, чтобы не остановиться перед встреченными препятствиями.

Что касается технической части следования за ледоколом, то тут требуется должная осторожность. Суда, имеющие большие машины, должны применять силу их лишь тогда, когда они окружены вполне разбитым льдом. Если же след, оставляемый ледоколом, закрывается, то надо переждать, и, может быть, в условиях, в которых находился «Нахимов», было бы самое благоразумное повременить, пока стихнет или переменится ветер, и лед из состояния сжатия перейдет в состояние ослабления.

Также надо иметь в виду, что судно тяжелое должно быть более осторожно во льдах, чем судно легкое. Надо считаться с инерцией массы. Удары, которые легкий корпус может безнаказанно перенести, будут фатальны для тяжелого судна. Ударяя в лед, трудно заранее предсказать, какой он крепости, и поэтому может случиться, что удар придется в глыбу очень солидную. В точке прикосновения окажется такое большое давление, которое может быть не под силу обшивке судна.

Чтобы до некоторой степени смягчить то впечатление, которое произвел случай с крейсером «Адмирал Нахимов», надо упомянуть о письме от 24 марта № 123, которое я получил от Ревельского биржевого комитета. К нему приложено пять благодарственных писем шкиперов пароходов, следовавших за ледоколом «Ермак» в Ревельскую гавань. В это время «Ермак» провел несколько десятков пароходов, и все прошли вполне благополучно.

Во время своего пребывания подле «Апраксина», «Ермаку» приходилось оказывать ему содействие разных родов. Во-первых, мастерская ледокола помогала отковывать и обтачивать различные инструменты, требовавшиеся для сверления камня и других надобностей. Во-вторых, ледоколу приходилось несколько раз завозить якоря с канатами, которые удерживали «Апраксин» от сдвига льда. Но не менее важная услуга, разумеется, заключалась в подвозе угля, провизии и прочих материалов, необходимых для жилья.

Прибытие «Ермака» к месту стоянки броненосца «Апраксин» всегда было событием, радостным для всех работавших в этом изолированном от всего мира уголке. «Ермак», с его удобствами жизни, представлял для бедных отшельников место отдыха, а ресторан и вкусно приготовленные блюда были хорошей переменой от ежедневного скромного стола, который вначале не был вполне устроен. «Ермак» в шутку называли H^otel de Hohland.

Крейсер «Адмирал Нахимов» во льдах

Мачта беспроволочного телеграфа на острове Гогланд

Мачта беспроволочного телеграфа на Кутсала

Набивной лед у Гогланда

Броненосец «Генерал-Адмирал Апраксин» на камнях у Гогланда и «Ермак»

Памятник, установленный в честь радиостанции А.С. Попова на острове Гогланд (сопка Попова) в 1954 г. Фотография К.Б. Стрельбицкого

Памятник, установленный в честь радиостанции А.С. Попова на острове Гогланд (сопка Попова) в 1968 г. Фотография К.Б. Стрельбицкого

Изобретение нашего кронштадтского ученого профессора Попова [191] получило во время работ у «Апраксина» практическое применение. Профессор Попов первый открыл способ телеграфирования без проводов. Маркони выступил после Попова, но в Англии образовалось общество с большим капиталом, которое не щадило средств на исследование и рекламу, тогда как А. С. Попов должен был ограничиться скромными средствами, которые в его распоряжение из любезности предоставлял Минный класс. Минувшим летом А. С. Попов мог располагать миноносцем, и удавалось делать сигналы на расстояние до 35 км. Когда «Апраксин» стал на камни у острова Гогланда, то требовалось связать этот остров с ближайшим жилым местом неподалеку от телеграфной станции на северном берегу. Расстояние оказалось 43 км. А. С. Попов, на основании своих предшествующих опытов, решил, что на такое расстояние телеграфировать возможно, и, как только «Ермак» доставил на Гогланд материальную часть, было приступлено к делу.