Затем 10 января «Ермак» совместно с ледоколами «Силач» и «Трувор» принял участие в проводке эсминца «Энгельс», канонерской лодки «Красное Знамя» и транспорта «Горняк» к острову Гогланд. Следуя шхерным фарватером в условиях плохой видимости, «Ермак» сел на мель между островами Сескар и Пенисаари и получил повреждения по днищу всего левого борта. Благодаря общим усилиям экипажа судно удалось снять с мели. Пробоина была временно заделана, и «Ермак» продолжил работу. Во время этого же похода 13 января ледокол пытались атаковать самолеты «Райпон» из состава 26-й финской морской эскадрильи. Через три дня по «Ермаку» пытался отбомбиться пикировщик «Фоккер» C.X. с бортовым номером FR-80, но также не смог добиться результата.

18 января ледокол выводил застрявшие в тяжелых льдах «Трувор» и «Силач», а также транспорты «Казахстан» и «Балхаш». Но вскоре и сам «Ермак» оказался зажат льдами, после чего подвергся атаке надводного противника – финского ледокола «Тармо», поддержанного авиацией. Самолеты «Фоккер» C.X. отбомбились безрезультатно, атаки вражеской авиации удалось отразить огнем установленных на ледоколе средств ПВО. Во время неприятельских налетов команда действовала четко, слаженно и умело. Через некоторое время на помощь «Ермаку» вылетели 32 истребителя, 10 бомбардировщиков и 15 разведчиков, которые вынудили финский ледокол отступить. Однако советское судно едва не стало жертвой авиабомб, сброшенных своими же летчиками. Два бомбардировщика ДБ-3 1-го минно-торпедного авиаполка Военно-воздушных сил Краснознаменного Балтийского флота сбросили на «Ермак» 20 ФАБ-100, которые, к счастью, легли мимо. Произошло это потому, что экипажи, недавно прибывшие с Тихого океана, попросту не смогли правильно опознать свой ледокол. Изданная в 1991 г. в Финляндии книга авторов Кескинена и Мэнти-Коски «Suomen Laivasto Sodassa 1939–1945» сообщила об этом случае следующее: «В конце января 1940 г. ледокол „Тармо“ был направлен с заданием выйти из базы Котка для уничтожения или захвата двух советских судов, застрявших во льдах около острова Соммерс в западной части Финского залива. Задание осложнялось тем, что орудия корабля были покрыты льдом. Тем не менее, „Тармо“ смог открыть огонь по советскому ледоколу „Ермак“, вынудив того отойти. Русские ошибочно приняли „Тармо“ за броненосец „Вяйнемяйнен“. Вернувшись в Котку, „Тармо“ подвергся атаке одиночного советского самолета, получил два попадания в носовую часть и потерял 39 человек из состава экипажа убитыми и 13 ранеными». Нужно отметить, что в дальнейшем финны не предпринимали попыток атаковать «Ермак». Боевые действия закончились 13 марта, а уже в апреле «Ермак» провел караван транспортов в бухту Ханко (этот полуостров был передан Финляндией в аренду СССР после окончания войны).

За отличия в советско-финской войне ряд членов экипажа ледокола был представлен к правительственным наградам. Комендант и военком ледокола обратились к Военному Совету КБФ с просьбой ходатайствовать перед правительством о награждении корабля орденом (но произошло это лишь через девять лет, в 1949 г.). Циркуляром начальника Главного Морского штаба № 0015 от 4 июля 1940 г. ледокол был исключен из состава КБФ в связи с передачей прежнему владельцу (с 20 июня) [331] .

Начало Великой Отечественной войны «Ермак» встретил, стоя на ремонте в Ленинградском порту. Около 40 % команды находилось в отпуске. Уже 27 июня 1941 г. ледокол перешел в подчинение Краснознаменного Балтийского флота вместе с экипажем и всем имуществом. С 4 октября он входил в состав Группы вооруженных ледоколов Ленинградской военно-морской базы (в документах это соединение также фигурирует как входившее в Отряд военных транспортов КБФ). Помимо «Ермака» в группу входили «Волынец» и «В. Молотов». Первоначально группу возглавлял командир «Ермака» капитан 2 ранга М. Я. Сорокин, а 15 августа 1942 г. его сменил командир «Волынца» капитан-лейтенант В. Г. Мокасей-Шибинский [332] .

Еще до начала непосредственного участия ледокола в боевых действиях его капитан М. Я. Сорокин писал 7 августа 1941 г. в техническую часть Ленинградского военного порта: «В целях защиты поста управления ледокола „Ермак“ (рулевой и штурманской рубок) от осколков бомб, пулеметного огня и т. п., необходимо сделать цементную броню, так как металлические стенки рубки чрезвычайно тонки, примерно 4–5 мм, проржавели и защитой служить не могут, тогда как на крыше рубки поставлена металлическая броня, толщиной 15 мм, которая предохранить от боковых ударов не может.

Отсутствие брони боковых стенок может повлечь за собой преждевременный выход ледокола из строя в случае перестрелки с неприятелем». [333] Неизвестно, было ли реализовано это предложение, но повреждения «Ермак» получал регулярно.

16 ноября 1941 г. капитан Сорокин выдвинул еще одно предложение по модернизации своего судна. Он предлагал срезать слишком высокую мачту, которая демаскировала его. Михаил Яковлевич писал в техническую часть порта: «Ледокол „Ермак“ имеет непомерно высокую стальную мачту, высота которой от верхней палубы до клотика составляет 33,5 метра, что является большой помехой для маскировки его, когда этого требует обстановка военного времени и условия операций.

Ввиду невозможности срезать ее своими средствами, просим Вас дать распоряжение заводу до выхода на операцию на срезание мачты до высоты 19 метров (т. е. до высоты дымовых труб), для таковой цели понадобится плавучий кран и приспособления для резки металла.

К изложенному сообщаю также, что, кроме приведенных соображений маскировки ледокола, мачта, имеющая 3 реи, ограничивает сектор обстрела и заставляет сохранять лишний такелаж, мешающий стрельбе.

При производстве этой работы необходимо будет установить реек для радиоантенны, взамен имеющегося нижнего металлического рея». [334] Однако, судя по фотографиям военного периода, мачта так и осталась длинной.

В годы войны на «Ермаке» устанавливалось артиллерийское вооружение, состав которого неоднократно менялся. Решение Военного Совета КБФ о вооружении ледоколов было принято 22 ноября 1941 г. Через четыре дня состоялось совещание, на котором присутствовали представители командования Отряда ледоколов, Технического и Артиллерийского отделов флота. На «Ермаке» решили установить два 45-мм орудия системы 21-К и четыре крупнокалиберных пулемета ДШК. Орудия предполагалось разместить на шкафуте с правого и левого бортов, предусмотрев для них накладной лист и переходной барабан. Также следовало выполнить еще ряд работ: установку кранцев первых выстрелов по чертежам эсминцев проектов 7 и 7у; организацию телефонной связи между орудиями и дальномерным мостиком. Места для пулеметов ДШК определялись на правом и левом крыльях носового ходового мостика, для них предусматривались накладные листы во всю ширину мостика и перенос наблюдательных будок к дальномерному посту. Еще два пулемета должны были быть установлены на кормовом мостике, для чего следовало расширить его настил. Под все пулеметы требовалось установить деревянные подушки, а также оборудовать кранцы первых выстрелов (как и в случае с орудиями, по чертежам эсминцев проектов 7 и 7у). В носовой части судна планировалось выделить место для установки полутораметрового дальномера (отремонтировав один из имеющихся на складах) [335] .