– Пишите и делайте это прямо сейчас. Другого шанса вам не представится. – Серьезным голосом сказал корнет, встал, распахнул дверь, впуская свежий воздух, и закурил.

Коллежский советник так и поступил. Принялся писать, лицо его посерело, забытая трубка дымилась на столе. Унтер же привалился к стенке и уснул. Ровно в тот миг, когда была поставлена последняя точка в письме, грянул взрыв. Николай вскочил на ноги, не зная, что предпринять. С Алеши вмиг слетели сон и опьяненье. Он подскочил к выходу, буквально врезавшись в корнета. Тот же выбросил недокуренную папиросу, быстро, но без суеты прошел к одежде, висевшей на стене, стал одеваться. Николай, следуя его примеру, занялся тем же, но дело это у него не заладилось, руки тряслись.

– Старший унтер-офицер!

– Я, господин корнет! – Алеша вытянулся по стойке смирно.

– Лови, не потеряй. – Андрей, ухмыльнувшись, кинул ему через помещение саблю с красным темляком.

– Не могу, я же не кавалер ордена-то! – унтер переминался с ноги на ногу с жалобным выражением лица и неловко вертел в руках пойманную саблю.

– Анну за что дают? За отвагу, за доблесть и за удачу, как ни крути. Первое и второе ты с лихвой уже проявил, если сегодня удачу свою покажешь и останешься жив, то слово офицера, Завтра Анна будет твоей.

Унтер удивленно воззрился на корнета, тот прошел к выходу и, проходя мимо, хлопнул его по плечу.

– Не разочаруй меня, а если считаешь, что не достоин, так кинь вон под лавку, мне две сабли ни к чему. – Но Алексей прижимал саблю к груди, казалось, он клянется на ней кому-то в чем-то. Наконец оцепенение его прошло, и он рванул за корнетом. Коллежский советник поспешил следом.

Разрывы следовали сериями. Андрей сразу понял, что работает не меньше трех батарей, пока они не пристрелялись, снаряды либо недолетали, либо перелетали позиции русских, но это ненадолго. Вокруг суетились люди, кто-то выкрикивал команды, кто-то подтаскивал ящики с патронами к укреплениям. Раненых видно не было. Во всей этой суматохе ни нашлось ни одного человека, которому было бы дело до троих товарищей, вышедших из землянки.

– Держи, Николай Андреевич, вот смотри, если рубить так… – унтер отдал коллежскому советнику свою старую шашку и спешно инструктировал того по правилам сабельного боя.

– Лучше револьвер ему дай, пойдем, вон там туго будет. – корнет пошагал к первой линии обороны. Смотрелся он в парадной форме и при орденах до жути неуместно.

В темноте послышался слаженный крик сотен голосов. Ландвер в атаке. Андрей стоял в самом на самом переднем крае обороны и внимательно оглядывал все вокруг. Достал бинокль, осмотрелся.

– Унтер, ко мне! – К нему подскочил Алеша.

– Вон там, видишь пулеметчика?

– Так точно, господин корнет!

– Дуй туда и помогай на опорном пункте как сможешь. Не должны его взять, хочешь сам карлов руби, хочешь остальных заставляй, мне плевать. – унтер ничего не ответив рванул в указанном направлении.

Андрей снова осмотрелся. Медленно, все очень медленно. Солдаты еще не были готовы к бою, а немцы уже шли в атаку. Андрей натянул ремешок фуражки, чтобы с головы не снесло.

– Николай Андреевич, вы уж меня простите, но эту ночь вам не пережить. Не спрашивайте меня, откуда я это знаю, уверен. Сделайте напоследок доброе дело, помогите солдатам подносить боеприпасы к тому опорному пункту.

– Господи, помилуй. – коллежский советник побрел в указанном направлении.

Наконец, немцы пристрелялись, снаряд лег неподалеку от окопа. Взметнулся фонтан земли, Николай упал, но спустя какое-то время встал и снова двинулся к цели. Корнет стряхнул землю с погон.

– Постойте! – Удаляющаяся фигура резко обернулась, в глазах светилась смутная надежда.

– Да, Андре.

– Отдайте мне письмо и возьмите вашу шляпу, она у вас с головы минуту назад упала. – Лицо Николая снова посерело.

– Ах, да, благодарю. Но об одном прошу, доставьте… – Андре перебил его.

– Слово офицера, сделаю все возможное, чтобы доставить письмо, золото тоже, если вы мне скажете где оно. Вы ведь за этим здесь, не так ли? – Николай порылся в карманах и протянул ему бумагу.

– Тут подробно описано, где спрятано золото, прощайте.

Застрекотали пулеметы. Но ладные атакующие цепи немцев ничуть не дрогнули. Казалось пули не наносят им вреда. Андрей понимал, что происходит, но вот начальники пулеметных расчетов не понимали. Он пошел к пулемету. Новый залп. На этот раз дьявольски точно. Опорный пункт, к которому направлялся корнет исчез, на его месте зияла дымящаяся воронка. На самой ее границе лежал солдат. Пять шестых солдата, если быть точнее. У него не было ноги. Он уже умер, но его товарищ зрелища не выдержал и стал высвобождать содержимое желудка.

Корнет посмотрел туда, где должен находиться унтер. Два снаряда легли в опасной близости от того места, но тем не менее потерь нет. Защелкали винтовки. Видимо отдали команду. Андрей глянул в сторону врага. Рано, слишком рано. Он ускорился, раз этот пулемет уничтожен, придется идти до следующего. Он шел мимо солдат. Те стреляли в сторону врага. Никто не целился. Некоторые утыкали лицо в землю и стреляли куда придется. Кто-то скулил, кто-то матерился.

Снова залп. Андрея толкнуло в спину, и он практически долетел до пулемета. Голова кружилась, в левом ухе отчаянно звенело. Он нащупал чью-то руку и потянул за нее, помогая себе встать. Но снова плюхнулся на землю, рука не имела хозяина. Корнет с глупой ухмылкой изучал находку. Судя по перчатке – офицер.