– Все, что нашли на теле пацана, он взял на изучение, то есть блокнот тоже у него. Вдобавок ребята, попавшие в засаду сплоховали, одного взяли живым и по моим данным Сеченов его уже допросил.

– Идиоты, бездарные остолопы!

– Что делать с Ириной? Она много знает.

– Как твоя проклятая шалава умудрилась попасться? – на лице турка заиграли желваки.

– Он куда опытнее, чем мы думали. По запросу на него пришли только обрывки информации, мне кажется, что нужен ваш допуск. Что делать с Ирой, ее нужно вытащить.

– Уберите ее, отправь своих остолопов, пусть уберут ее, с майором я разберусь сам, его уволят. А дома его должен ждать труп проститутки, тогда можно будет упечь его совсем надолго. Да, кстати, он мне дорого заплатит за пивную.

– Что значит уберите? – турок внимательно смотрел на хозяина кабинета.

– То и значит, пусть убьют ее прямо у него в квартире! Я так понимаю она там находится. Вот и все.

Турок кивнул и молча вышел из кабинета.

Майор снова сел за стол и отложил фотографии. Пора изучить выпавшие из дневника листы бумаги. На нескольких из них ничего кроме каких-то спешных записей не было, но один лист вызывал неподдельный интерес. Судя по его состоянию он действительно очень старый.

Здравствуй брат!

Странно, но это письмо тебе не придется никуда доставлять. Оно адресовано именно тебе, я знаю, что ты прочтешь его только в случае моей смерти. Сейчас я могу быть искренним с тобой и с собой. Не думал, что окажусь на фронте рядом с тобой.

Андре курил возле импровизированного плаца. По сути это была просто утоптанный кусок земли, где строились все прибывающие новобранцы. Сегодня снова прибудет подкрепление, впервые случилось так, что капитан оказался тут до момента приезда.

– Как думаешь, Пафнутий, хороших воинов нам сегодня пришлют? – ординарец ехидно крякнул.

– Откудыть, ваше благородие, хорошим-то взяться? Они, все до одного, орлы доблестные, но опыту у них нет. – капитан кивнул, так и есть.

Наконец вдали показалась колонна солдат. Шли они резво, бодро и испуганно. Движения суетливые, неловкие. Пока люди дошли до плаца и выстроились, капитан успел выкурить пять папирос.

– Тирер, вон те ваши! – ему махнул рукой знакомый офицер.

– Благодарю! – Андре пошел к указанному подразделению, следом поплелся Пафнутий.

Как всегда, он шел вдоль строя и осматривал прибывших. Действительно, хорошие люди, храбрые, наверняка, доблестные, скорее всего, но в бою не бывали ни разу. Вдруг капитан остановился напротив какого-то фельдфебеля. Пафнутий едва не врезался в командира, заглянул тому в глаза и охнул. Капитан, казалось, вот-вот расплачется. Капли слез собрались в уголках глаз. Такого позора ординарец допустить не мог.

– Господин капитан, вам телеграмма от коменданта. – Андре непонимающе посмотрел на Пафнутия.

– Какая еще телеграмма?

– Ошибка вышла, виноват. – капитан удивленно посмотрел на ординарца, покачал головой и пошел дальше.

– Всех в двенадцатую! – он махнул рукой терпеливо ожидающему прапорщику.

– Есть, господин капитан!

Андре и сам отправился на позиции двенадцатой роты. Последнее время там совсем туго приходилось, и он всегда находился именно там. Капитан влез в седло и задумчиво попыхивая папиросой поехал к передовой.

– Чего случилось-то, ваше благородие? – вопрос явно нарушающий субординацию, но Пафнутию позволялось много.

– Брат это мой. Если он тут значит отец умер. Так получилось, что он всегда хотел быть военным. Когда началась Русско-Японская война он хотел отправиться на фронт, но отец его не пустил. Сказал, что ему нужно продолжать семейное дело, а всякой ерундой пусть занимаются глупцы. Раз брат все-таки здесь, значит либо отец его отпустил, во что я не верю, либо умер. – капитан смотрел куда-то невидящим взглядом.

– Что-то у вас, господин капитан, не сходится. Ежели отец сыновей на войну отпускать не хотел, то вы-то как оказались в ентом деле?

– Сына, одного сына отпускать не хотел. Если подумать, то у него и был один сын. – Андре пришпорил коня.

На позиции двенадцатой роты царил хаос. Работы по восстановлению укреплений требовали порядка, но организовать его без капитана почему-то не удавалось. Новобранцы вносили элемент неожиданности и сумбура даже в простейшие дела, что уж говорить про войну.

– Чего тут у вас? – Прапорщик повернулся к Андре и исполнил воинское приветствие.

– Смех и грех, господин капитан. Сами посмотрите. – Ничего страшного не происходило, просто возникало в рутинной работе очень много суеты. То лопату кто-то сломает, то поскользнется и в грязь повалится.