– Ладно, пошли, предлагаю отойти на двадцать пять шагов от окопа, чтобы не было соблазна прыгнуть обратно или чтобы не суметь доползти, будучи раненым. – Корнет посмотрел на соперника ища поддержки.

– Да, хорошая идея, полезли. – Они выбрались из окопа и пошагали вперед. Андре шагал первым и считал шаги, наконец он остановился и улыбнулся.

– Вот и пришли, давай папиросу, хотя бы накуримся вдоволь. – Алексей протянул корнету папиросу, а вторую закурил сам.

– Глупо себя чувствую, какое-то мальчишество.

– А война, мой прусский друг, не мальчишество? Скажи, у тебя есть тут какой-то интерес кроме службы фатерлянду?

– Да, теперь, когда золото, которым платили за предательство, никому не принадлежит я бы очень хотел прибрать его к рукам. Но боюсь его перепрятали. – Раздался выстрел, Алексей зажмурился и задержал дыхание. Корнет захохотал.

– Да тебе никак страшно!? Бравый разведчик испугался?

– Прекрати этот цирк, всем страшно, ты должен был бы это понять. – У Алексея дрожали руки, он судорожно затягивался папиросой.

– Мне даже интересно, кому ты мог написать письмо, в германию я его не очень-то хочу везти. – Корнет задумчиво ковырял сапогом землю. Точнее лужу, в которой стоял.

– Не волнуйся, письмо отправить надо в Россию, да и тебе этого делать не придется. – Снова грянул выстрел, пуля клюнула бруствер далеко за спиной Алексея. Тот побелел и едва не упал.

– Страшно, прусак, и правильно. Знаешь почему мне не страшно? – Корнет улыбался, но как-то по злому.

– Почему же, дьявол тебя забери?

– Я сидел тут сутки. На этом участке фронта у вашего снайпера нет конкурентов. Поэтому он не меняет позицию, обленился. Я вычислил где он сидит. Прямо сейчас я в его слепой зоне, понимаешь, а для того, чтобы пристреляться ему нужно три выстрела. Мне не страшно, Алёшенька, нисколько не страшно. – Алексей взревел и на миг замешкался. Он не знал, что делать, стрелять в корнета или бежать прочь. В этот самый момент германская пуля пробила сердце верного слуги фатерлянда.

Корнет пошагал к окопу.

Алина, это мое последнее письмо. Все кончится сегодня в полночь. Проклятый корнет что-то подозревает. Прости меня, я не справился. Но я надеюсь ты продолжишь мое дело и все-таки сможешь добиться результата. Я рад, что эта история, так или иначе, заканчивается. Я очень устал, просто невероятно. Нет больше никаких сил. Двадцать четыре часа в сутки я должен думать о том, что говорю и делаю, должен помнить где и кому наврал. Мой мозг выстраивает миллионы схем. Я должен быть бдительным абсолютно всегда. Я мечтал о подобном задании, когда меня готовили, но все оказалось по-другому.

Бог мой, если бы ты знала, как боюсь я проболтаться во сне. Из-за этого страха я стал спать урывками. Каждые десять минут я просыпаюсь от одного и того же кошмара. Мне снится, что меня разоблачили.

И почему-то мне очень стыдно, понимаешь? Стыдно смотреть в глаза защитникам этой богом забытой крепости. Они честны и действительно любят свою родину. Невероятное самопожертвование каждый день и каждую минуту – вот их жизнь. Я однажды спросил у умирающего пулеметчика, зачем он бился до последнего, почему не отступил? Неужели надеялся на что-то, неужели верил, что его спасут. Он ответил, что надеяться уж давно позабыл, но позади его близкие. Говорил, что слышал их голоса прямо у себя за спиной, потому и не мог отступить.

Страшно тут и глупо. И стыда все больше во мне. Стыда и страха, кажется будто я стал слабым. Это все ерунда. Вот главное. Корнет знает где золото, добудь его, прошу тебя.

Вот такая судьба, не правда ли смешно, одна ночь и семь лет в разлуке. Любовь моя ничуть не утихла.

Прощай!

Старуха сидела на стуле и крутила в руке чайную ложечку.

– Я начинаю понимать, зачем вы пришли ко мне. Я клянусь вам, молодой человек, что ничего не знаю о золоте. Но мне кажется, что в ведомствах, подобных вашему клятвам не верят. Я знала, что за мной однажды придут, что кто-то придет, чтобы убрать старую шпионку. – Она положила ложечку на стол и подошла к подоконнику.

– Я не из ведомства и мне до вас никакого дела. Просто посидите пятнадцать минут у окошка и не оборачивайтесь, тогда все будет хорошо. – Паренек встал из-за стола и вышел из кухни. Старуха терпеливо ждала глядя в окно. Через пятнадцать минут о госте напоминал только ужасный беспорядок, буквально вся квартира перевернута.

Майор Сеченов еще раз перечитал отчет. Упустили поганца. Зашел в полусгоревший дом и больше не выходил. Теперь вся надежда на засаду. Сеченов устало вздохнул и поправил повязку. Он уже почти к ней привык.