Сосед (или соседка – напомнил себе Педро), – конечно, при том условии, что окажется выдающегося ума, – сумел бы заболтать его до такой потери бдительности, что...

Что?

Его смогли бы убить?

А почему нет? Вполне возможно. Не раз случалось. Двое членов того братства, к которому он принадлежит, за последние три года погибли во время посадки «от сердечной недостаточности», тихо скончались в своих креслах, и ни одна душа, кроме убийц, этого не заметила. Способов отравления сколько угодно.

Например, можно подсыпать яд в свежеприготовленное стюардессой питье, в то время как кто-нибудь из пассажиров занимает ее неумеренно дружеской беседой.

Или можно всадить в шею жертвы тончайшую иглу, случайно потеряв равновесие по пути в туалет.

Педро Сантьяго всегда занимал место у окна и пил только из банок, которые открывал сам.

И все-таки профессиональное чутье подсказывало ему, что эта поездка не будет сложной. Если опасность и подстерегает его, то на обратном пути, после того, как он доставит посылку и с ним расплатятся.

Он поднял шторку и посмотрел на сияющее утро в иллюминатор. Далеко внизу плотная пелена облачности закрыла море; виднелись лишь верхушки трех самых больших вулканов. Педро пожал плечами; гавайские прелести были ему не по нутру. Когда из динамиков донеслось объявление, что вот-вот состоится посадка, он поднял кейс с пола и бережно положил себе на колени.

– Мелкий багаж должен находиться под креслами или на верхней полке, мистер Сантьяго, – напомнила ему стюардесса, шествуя по проходу с последним подносом пустых коктейльных бокалов.

Он улыбнулся и вернул кейс под переднее кресло.

Самолет коснулся земли, снизил ход и подкатил к посадочному терминалу.

Педро Сантьяго вышел в зону прибытия, пренебрегая направляющим на таможню указателем.

За всю свою профессиональную карьеру он ни разу не проходил с грузом через таможню. Такого рода делишки для мулов – глупых студентов, которые рискуют годами тюрьмы за меньшую сумму, чем стоит ему один вечер в амстердамском борделе.

В то время как поток пассажиров направлялся к таможне, Сантьяго приблизился к человеку в синей форме, стоявшему поодаль у выхода из терминала.

– Сдается мне, вы ждете меня, – сказал он по-английски столь же чисто, как изъяснялся по-испански, по-португальски и по-турецки.

– Сдается мне, вы правы, мистер... – Фраза повисла в воздухе.

– Дженнингс, – окончил ее Сантьяго, тем самым договаривая пароль, установленный, когда он согласился доставить на место назначения баул от Виттона.

– Пожалуйста, следуйте за мной.

Человек в форме привел Сантьяго к запертой двери, нажал несколько цифр на кодовом замке, открыл дверь и придержал ее, пропуская курьера вперед.

Там у подножия невысокой лестницы обнаружился электрокар. Человек в форме сел за руль, и они направились к вертолету, поджидавшему их на расстоянии в четверть мили. Следуя за провожатым, Сантьяго взобрался в кабину, задвинул дверь и пристегнулся ремнем безопасности. Секунду-другую машина не заводилась, потом с ревом проснулась. Над кабиной завертелся огромный винт.

Пилот поддал газу, скорость ротора увеличилась, и вертолет вздрогнул, клюнул носом, поднялся и, держась на небольшой высоте, пересек летное поле. Оказавшись над морем, он некоторое время следовал берегом по направлению к Гонолулу, а потом взял курс на юго-восток, к Молокаи и Мауи.

Через сорок минут Педро Сантьяго сквозь плексиглас увидел, как под брюхом вертолета оказался извилистый юго-западный берег Мауи и синяя ширь моря сменилась густой зеленью джунглей. Вертолет снижался, пока Сантьяго не показалось, что он вот-вот зацепит верхушки лесных гигантов. Но тут деревья расступились и показалась поляна с разбросанными по ней строениями, зеленые черепичные крыши которых делали их совершенно неразличимыми с высоты чуть больше той, на которой сейчас летела машина.

Быстрой и опытной рукой пилота вертолет был посажен посреди поляны. Пока Сантьяго отстегивался и открывал заднюю дверь, на крыльце одного из зданий показался человек, который, однако, навстречу гостю не двинулся.

Нюхом почуяв заказчика, хотя никогда его раньше не видел, Сантьяго двумя руками прижал к груди кейс от Виттона и, проскакивая зону тяги винта, на всякий случай пригнул голову.

– Мистер... Дженнингс? – произнес встречающий, ровно столько промедлив перед фамилией, чтобы Сантьяго понял, что, по его, встречающего, мнению, все эти игры с использованием подставных имен – блажь на грани идиотизма. Ну, Сантьяго на его мнение было глубоко наплевать – ведь именно благодаря кличкам он и выходил сухим из воды, при этом так пополняя свой счет в швейцарском банке, как и не снилось большинству других выходцев из трущоб Сан-Паулу. Коротко кивнув, он проследовал за встречающим в дом, и они коридором прошли в маленькую глухую комнатку, где только и было мебели, что стол и на нем точно такой же кейс, как тот, что находился в объятиях Сантьяго.