В общем, не чета были эти мегасупергерои слабакам Джеймсам. Единственно, чем уступали они им, так это тем, что до сих пор не «мочили» они еще никого реально. Так ударить друг друга пару раз по и без того распухшим лицам — это иногда случалось в пылу полемики о ставках таможенных тарифов на какую-нибудь отстойную продукцию. Но это мелочи. Это даже было предусмотрено принятым у мегасупегероев корпоративным этикетом. А так, чтобы «мочить» кого-то чисто конкретно? Нет, такого с ними не происходило, в основном. Даже несмотря на полученное сверху разрешение по «замачивать» нежелательных обществу элементов в сортирах — нет, не позволяли себе они этого. Но по динамике псевдоповествования чувствуется, что этот род занятий для мегасупегероев уже не за далеко расположенными от них горами. Он уже где-то рядом. Потому как, агрессия их непрерывно растет. Как это из-за чего растет? А вы сами попробуйте так самоотверженно трудиться и при этом долго не спать. Озвереешь тут поневоле.

Но нельзя все же не отметить особый, можно даже сказать аристократический эстетизм этих мегасупергероев. Он чувствовался буквально во всем: в тщательном подборе элитных спиртных напитков и наркотических средств, чистоте поверхностей для нанесения коксовых дорожек, в манерах поведения во время группового секса, утонченной изысканности ненормативной лексики их речи и т. д. Но об этом несколько позже (так ведь, кажется, в этих случаях пишут?).

Исключительно справедливости ради надо в дополнение к ранее сказанному отметить, что ничто человеческое было не чуждо этим дюринговым мегасупергероям. Несмотря на катастрофическую свою занятость и побочные отвлечения, все же посещало их иногда высокое и светлое чувство. Чувство настоящей любви, воспетое когда-то нечитаемыми ими классиками. И было в этой любви много какой-то нереализованности. Какой-то противоречивой незаконченности и невостребованности. Так, например, любой из мегасупергероев мог предаваться обыденному для него разврату с одной из тех (а то и со всеми сразу), кого он всегда пренебрежительно называл Тhe telki (просьба, не путать с The Mokroshelkami — это отдельная тема и мы ее вскоре коснемся), а в момент, предшествующий наступающему оргазму, сердце его вдруг мучительно сжималось в тоске по той, другой, всегда любимой и желанной, а уж в такой-то вот ответственный момент любимой как-то по-особенному… И вот дрожащие в торопливой своей похоти холеные пальцы мегасупергероя уже набивают очередную, полную признаний и восклицаний SMS. Тhe telki каким-то образом чувствовали судорожные сердечные сокращения своих похотливых партнеров и с обидой в душе понимали, что это аномальное сердцебиение посвящено не им. И SMS с признаниями и восторгами поэтому никогда они не получали. Это постоянно удручало Тhe telok и попросту лишало их всяческих надежд. Но в то же время подобное поведении мегасупергероев заставляло Тhe telok невольно восхищаться такими вот трогательными и высокими отношениями. Тhe telki всегда приветствовали эти отношения своими громкими криками в уже наступившем оргазме. Они так и вопили всегда в такие вот волнующие моменты: «Ка-ки-е вы-со-о-о-о-кие о-о-о-о-тно-о-о-о-о-о-шения!!! O-о-о-о да! Yes— yes — yes!!!»

Ну и как о таком, в принципе, можно было написать? А потом еще и напечатать? Да еще, наверное, вожделенными миллионными тиражами? Но факт остается фактом. Очередная воинствующая чушь напечатана, а самодовольная физиономия дюрингова потомка уже устойчиво утвердилась на экранах нашего продажного телевидения. А может мы чего-нибудь все-таки недопоняли? Сами упустили что-то очень важное и поспешили все так огульно и сразу охаять? И потом нас всю оставшуюся жизнь будут мучить угрызения совести? Ведь сказано же в Писании, что оговаривать людей — это очень плохо. Грех это. Поэтому надо, наверное, побыстрее заканчивать эти затянувшиеся эмоциональные прелюдии и переходить к холодному и беспристрастному, в то же время очень короткому рассмотрению препарированных кусочков литературных изысканий бледной тени Евгения Дюринга-старшего. И на время превратиться пускай в еще более бледную тень, но все же пусть это будет тень великого Энгельса! Стоп, стоп, стоп! Вот уже и появились первые признаки заразного заболевания. В воспаленные остатки мозгов начала уже вползать змеей непрошенная в амбициозности своей и наглая такая гордыня. Гордыня — это тоже тяжкий грех. Нельзя впадать в него ни в коем случае. Срочно принять необходимые в этом случае успокоительные лекарства и за работу!

Почему только короткое рассмотрение намечается? Да потому что по другому просто нельзя. Ведь если мы до этого были все же правы, то может попросту затянуть в эту бездарную в безнадежности своей трясину. И тогда, чтобы оттуда выбраться, придется писать совершенно другую книжку. А потом долго беседовать с доктором-психиатром. И никакие лекарства уже не помогут. Поэтому потихонечку начнем. Не возражаете? Впрочем, вы, конечно, можете возражать. Можете даже активно возражать. Я же все равно вас не услышу. И поэтому с вашего неслышного согласия продолжу. Чтобы совесть была, хотя бы относительно чиста. Чтобы хоть как-то обозначить рефлекторную реакцию нашего больного нынче общества на внешние раздражители. А реакция — это жизнь. Недаром мудрый народ говорит: если реакция есть, то дети еще будут. А там, где дети, там и жизнь. Народ ведь никогда не врет, даже сейчас, в этот гнуснейший период, когда некоторые внешне успешные, но психически весьма подозрительные типы его почему-то лузером называют.

Начнем с того, что в последнее время Жеку Дюринга, потомка когда-то напрочь и публично обосранного предка, почему-то постоянно плющило и отчего-то непрерывно колбасило. Надо отметить, что был Жека не менее бездарен, но гораздо более амбициозен, нежели его далекий предок, и посему терпеть не мог каких-либо неудач. А очередная черная полоса этой зеброподобной жизни похоже для него как раз и началась. Началась, несмотря на все его немые протесты. Наступила она прозаически — в виде возникших очевидных проблем со здоровьем. И причины этого нездорового явления, ежесекундно сотрясающего питаемый витаминными наркотиками и перманентно поддерживаемый дорогим алкоголем организм, открылись Жеке совершенно недавно и, можно даже сказать, совершенно случайно открылись они ему. Еще до средины прошедшей недели пребывал он в счастливом неведении, плющился и колбасился себе потихоньку, потягивая косячок за косячком между бокальчиком-другим «Jamcson» со льдом из воды чистейшего в мире озера Титикака. Вел себя исключительно миролюбиво. Никого вроде бы не трогал он и давно уже никого не ругал. Дошел он даже до того, в миролюбии своем и всепрощенчестве, что ни одного из своих полевых (это те, кто трудится на ниве обслуживания фермеров на бескрайних наших полях в период сева или уборки урожая) менеджеров по продажам ни разу не обидел ничем он за целый день. Ранее такого с ним просто никогда не бывало. Как начнет, он, бывало, бушевать с самого раннего одиннадцатичасового утра, вращая подернутыми мутными пленками злостных бельм глазами! Страшное дело! Штабные менеджеры в панике разбегаются по офисным туалетам и испуганно щелкают до обеда за спасительными дверями по клавишам своих ноутбуков. Но это ведь когда было-то в последний раз? Где-то полгода назад. И эти полгода Жека — само спокойствие и деловая корректность. И тут — на тебе, как серпом по съежившимся на внезапном российском морозе июльским помидорам! Во как! А что? Разве натянутое сравнение? У нас ведь такое нередко бывает. В смысле внезапных похолоданий. Все ж таки у нас, как-никак, зона рискованного земледелия.

А все началось здесь, в одном из центров мировой торговли и финансов, в славном городе Люберцы. Что-что? Никогда не слышали? Да будет вам известно, тем, кто по этой жизни как-то медленно во все врубается и думает, что столицей нашей Родины является Москва: Москва — это такой серый и неказистый пригород-поселение, сиротливо прикоснувшийся дрожащими в отстое границами к грандиозному, сверкающему по ночам многочисленными огнями супермегаполису. Мегаполису с гордым названием г. Люберцы. В этом царстве стекла, бетона, скоростных лифтов и воздушных монорельсовых железных дорог Жека по воле своей судьбы (кстати, относящейся к нему всегда очень строго) довольно долгое время уже мерчендайзерствовал в аутсорсинге одного из великих мировых производителей стратегически важных продуктов «OBSERVANT PUC-PUC COD INTERCORPORATION».

С самого момента рождения нашей рыночно-базарной экономики аутсорсил, пока его за выдающиеся успехи не отправили на аутстаффинг. Дабы не перегружать читателя сложной рыночной терминологией, будем называть Жеку и его ближайших сподвижников очень просто — маркетологи. Нет, конечно же, можно начать сейчас сыпать какими-нибудь дикими определениями типа: маркетолог — от слов маркетинг (англ. marketing, от market — рынок), система управления производственно-сбытовой деятельностью предприятий и фирм, основанная на комплексном анализе рынка. Включает изучение и прогнозирование спроса, цен, организацию НИОКР по созданию новых видов продукции, рекламу, координацию внутрифирменного планирования и финансирования и др.) и logos (греч. — закон, сущность) — человек, знающий все законы рынка и неукоснительно им следующий. Но мы не будем заниматься никаким наукообразием по принципиальным соображениям. Маркетолог — он, как говорится, и в Африке маркетолог.

Словом, был Жека из тех великих маркетологов, о которых people слагает легенды и рассказывает их друг другу в форме анекдотов. Можно даже сказать, что народ, абсолютно ничего не приукрашивая, рассказывает своими простыми словами «всамделишную» быль, основанную на бесхитростных своих наблюдениях за окружающей его рыночно-базарной действительностью. Такие рассказы, как, например, рассказ об одном талантливом менеджере по продажам, который во время пребывания «хозяина» в законном трудовом отпуске (по профсоюзной путевке) где-то на далеких Мальдивах, взял и попросту продал все цеха, склады и офисы фирмы. Продал он и самого «хозяина». В рабство продал, в одно из центральноафриканских людоедских племен. Те за «хозяином» сами на Мальдивы приехали, потому что самовывоз был предусмотрительно оговорен менеджером в договоре купли-продажи. В том же договоре были прописаны и «Особые условия поставки»: со стороны объекта купли-продажи могут допускаться возражения. Почему же так негуманно поступил он? Да потому, что он был очень хорошим менеджером по продажам и всегда добросовестно исполнял свои прямые обязанности. А очень хороший менеджер по продажам (он же маркетолог) никогда не останавливается на достигнутом и упрямо идет себе всегда вперед. Идет просто так себе по жизненной обыденности и вдохновенно втюхивает всем и все подряд. Ну, в смысле: чем располагает, то и втюхивает. Впрочем, иногда втюхивает даже то, чем не совсем он располагает, но располагает его сподвижник, такой же лихой маркетолог, но продаже других товаров. А за дополнительное втюхивание имеет этот проныра всегда дополнительную копеечку зеленых американских рублей со своего, тоже не лыком шитого, но благодарного сподвижника. И это вполне нормально. Это, как раз, очень даже по-рыночному. Всякий труд должен быть оплачен, а тем более — такой интеллектуальный труд. Тут ведь как, на нашем рыночном базаре-то? Если с ходу втюхивать что-то вдруг не удается этому маркетологу, он немедленно приступает к впариванию. Направо и налево впаривает все подряд он. Иногда это совсем не совпадает с интересами попадающегося на пути маркетолога people. Но это его совершенно не заботит. Кроме того, ему, менеджеру этому, абсолютно все равно, что втюхивать и впаривать. И это правильно! Это тоже по-рыночному. И поэтому, как настоящий профессионал своего продажного дела, сегодня впаривает он ящиками одноразовые женские колготки, весело желая лузерам комфортного ношения до самой глубокой старости, а назавтра он уже втюхивает кому-то цистерны омерзительного рыбьего тухляка. А по поводу надписи на цистерне «Живая рыба» вдохновенно полемизирует: «Ну уснула рыбка в пути! Что я могу тут поделать? Укачало ее в дороге. Вы что, не врубаетесь? Жесть! Отстой полнейший! Рыбка спит, а я в чем-то виноват… Причем здесь я? Не будил ее в дороге? Ну, не углядел — самого меня сморило. Из Мурманска к вам ведь добираемся. Чай не ближний свет. Ах, что-то еще и воняет? Бред! (Шмыгает носом). Да, что-то есть. Не знаю что это. Пока вы сюда не подошли, здесь ничем не воняло. А, кажется я врубился! Рыбка-то крепко спит. А вы, в натуре, можете взять на себя смелость утверждать, что во время крепкого сна уверенно себя в этом плане контролируете?! Уверены, что от вас во время сна хорошо пахнет?! Ага, не можете уверенно утверждать! Гмыкаете как-то не совсем уверенно! Вот и не канючьте тута! И так за нуль все отдаю вам здеся! Даром просто отдаю! Совсем превратился в какого-то, как его, этого-то… Э-э-э, альтуриста! Во как! Когда-то ведь чему-то учились. Даже слова всякие мудреные еще помним. И сами себе постоянно удивляемся — полный ведь отстой! Откуда вдруг взялась такая доброта? Жесть! От сердца, можно сказать, отрываю, а они, гады, еще и ехидничают тута». И ведь что самое удивительное: у этого хамовитого нахала всегда все покупали. Зажимали с отвращением носы свои и покупали! По запредельным ценам покупали-то все. Такова, значит, была великая сила его убеждения. А потому как — талант. И никому с этим ничего было не поделать. Талант — он же сверху. А с небесами лучше не спорить. Лучше сразу покупать, не торгуясь и не задавая лишних в глупости своей и некомпетентных таких вопросов. Не показывать никому тупости своей, тем более такому профессионалу.