Льешо поднял ногу, чтобы ударить посильнее.

Стремительно, словно ядовитая змея, Харлол схватил принца за лодыжку.

– Спи давай.

– Не могу. Слишком жарко, и ты храпишь.

– Сегодняшний день будет долгим, – простонал Харлол. – Ну ладно. Засыпай первым, и тогда ты не услышишь мой храп.

– Я рассказал тебе свою историю. – Льешо обиженно нахмурился. Он чувствовал себя глупцом: зачем было так откровенничать? Кроме того, теснота палатки начинала всерьез действовать на нервы. – Теперь объясни мне, кто ты такой на самом деле, пустынник. Об этом можно говорить, или это тайна за семью замками?

– Ты так и не дашь мне поспать?

Льешо решительно покачал головой.

– У меня накопилась масса вопросов, но главный из них – кто такие пустынники.

Харлол приподнялся на локте. Он вовсе не выглядел сонным, так что Льешо решил, что храп был лишь уловкой, попыткой избежать расспросов.

– Пустынник – это воин-монах, посвященный духам пустыни. Мы не выбираем судьбу; с момента рождения нас отдают Динхе. Те, кто выдерживает суровое обучение, испытание жаждой, огнем и одиночеством, становятся посредниками между толкователями снов и внешним миром – глазами и ушами отшельников. Мы идем туда, куда ведет ветер. Когда судьба заставляет следовать по пути караванов, нанимаемся на работу. Иногда же просто бродяжничаем, в точности так, как рассказывают легенды, – разыскивая затерянные в пустыне оазисы. Пустынники – защитники Акенбада. Но действуем мы исключительно по воле Динхи.

– А Кагар тоже относится к пустынникам?

– Нет, – рассмеялся Харлол. – Кагар – вовсе не пустынница. Зато она моя двоюродная сестра; ее отец – брат моей матери. Мы с ней очень дружны, и я бережно, до самого возвращения домой, хранил секрет. Однако надо признать, что порою девчонка страшно действует на нервы.

– В этом вы с ней очень похожи, – пробурчал про себя Льешо, затем спросил: – Зачем ты напал на Адара?

– Динха приказала мне любой ценой защищать принца снов. – Харлол подкрепил ответ характерным для ташеков пожатием плеч – его не волновало, что в принятой им позе движение выглядело не слишком изящным. – Вы же ничем не выдавали свое королевское происхождение, равно как и родственные узы. А Адар вовсе не похож на тех принцев, которых мне доводилось встречать раньше. Увидев, как он выполняет Путь Богини, я понял, что этот парень, если захочет, сможет разрушить все наши планы: вдруг ему взбредет в голову сразиться в Дарнэге с Баларом? Мне хотелось всего лишь испытать его, ну, может быть, ранить, чтобы он не мог продолжать путь. Убить я был готов только того, кто стал бы угрожать тебе.

Льешо очень не хотелось допускать в душу дружеские чувства к этому человеку. И все же подозрительность рассеивалась. Выяснилось, что у них с Харлолом немало общего – почти ровесники, оба подчинили свою жизнь велению богов. Если бы Льешо с самого начала проявлял больше внимания, он непременно заметил бы это – как, несомненно, заметил Шу. Однако, даже несмотря на специальную подготовку, Харлол оказался куда менее закаленным в боях, чем юный принц. Он ведь был монахом и большую часть жизни провел в одиноких странствиях по пустыне или караванных переходах; чтобы попасть сюда, ему не пришлось преодолеть тысячи ли и вступить в великое множество сражений. Именно поэтому Шу не убил его даже после того, как во время поединка перешел от молитвенных фигур к боевым.

– А тебе раньше приходилось ранить или убивать намеренно?

Харлол опустил глаза, словно стыдясь.

– Меня же учили… и я не имею права посрамить своих учителей.

– Да, конечно. – Быстро, словно вор, Льешо вытащил нож; теперь оружие оказалось совсем рядом с горлом пустынника. – А я убил первого врага, гарна, очень давно – еще сидя в детском седле. Больше того, пришлось мне видеть и то, как люди умирают от рук союзников, защищая честь своего посрамленного господина. Весь путь от Жемчужного острова до Дарнэга я преодолел с боями. Не пытайся понять тех, с кем мне пришлось странствовать, пустынник, и не спеши разнообразить свой сон моими кошмарами.

Харлол словно и не заметил ножа возле своего горла, встретив взгляд Льешо твердо, без малейшего намека на страх, но и без показной храбрости ташеков.

– Моя жизнь – в руках духов. И я выполню все, что от их имени потребует Динха. Ты хочешь убить меня прямо сейчас, принц?

– Разумеется, пет. – Льешо убрал нож. – Если бы я собирался лишить тебя жизни, то не стал бы предупреждать. А я именно предупреждаю. Приближающийся разум, – юноша показал в сторону облака пыли, – мне понятен. А потому будь осторожен, не вставай на пути, храни молчание и не обнажай оружия.

– Так кто же это?

Не снимая руки с рукоятки меча, Харлол раздвинул пологи взглянул вдаль. Земля уже принесла топот лошадиных копыт.

– Динха предупредила нас за завтраком. Это Хабиба. – Льешо широко улыбнулся и улегся на бок. – Он волшебник и помощник, можно сказать, правая рука госпожи Сьен Ма, смертной богини войны.

Харлол побледнел, однако испугался он не всадников, а скорее всего самого Льешо.

– Поистине ты живешь среди чудес, мой принц.

– Это совсем не так здорово, как кажется, – признался тот.

Испуг пустынника можно было бы считать победой, однако Льешо ощущал лишь усталость. Молодые люди вышли из своего убежища, чтобы встретить всадников.

Хабиба остался в седле; его величественный белый конь застыл словно статуя. Однако все остальные занялись делами. Рядом спешились и подняли защитные сетки трое одетых в офицерскую форму военных.

– Каду!

Льешо бросился к доброй знакомой. При звуке его голоса мешок на спине женщины зашевелился, и очень скоро из него показалась маленькая голова, а за ней и крошечное, зато одетое в форму императорской гвардии тельце.