– Подождем, – согласился маг. – А вы пока расскажите, применяли ли еще когда-нибудь в бою ментальную магию. У большинства магов слишком мало сил, чтобы что-то внушить обладателям амулетов, особенно когда их много. Поэтому такое случается очень редко, и мне интересен ваш опыт.

– Применял, но не в бою, – ответил Клод и рассказал о крысе.

– Наверное, вы просто обогнали слухи, – отсмеявшись, сказал Грас, – иначе об этом повсюду рассказывали бы, и я бы эту историю уже слышал. А может все дело в заговоре. Сейчас столичным сплетникам не до смешных историй.

– Веди своего мага, – связался с юношей демон. – Я уже одет.

Когда Клод вошел с Грасом в комнату демона, он наблюдал за лицом старика, стараясь это делать незаметно, и был удивлен тем, что на нем не появилось даже тени удивления или страха.

– Удивились моей невозмутимости? – как-то догадался маг. – Проживете с мое, тогда тоже на многое будете реагировать иначе. Это сейчас почти никто не вызывает демонов, а в дни моей юности это было самым обычным занятием. Ведь всем так хочется всего и сразу и, желательно, это делать не самому, а поручить кому-нибудь другому.

– Это точно, – вздохнул Дерб. – Халявщиков во всех мирах хватает. Если бы Клод меня выдернул для работы и не прикрылся защитой, я бы его сразу убил! Хорошо, что хватило ума догадаться, что имею дело с сильным недотепой.

– Как он вас! – рассмеялся Грас. – послушайте, Дерб! Я в курсе ваших неприятностей и готов помочь, но...

– Куда же без «но», – перебил его демон. – Говорите, что от меня потребуется.

– Год службы, – быстро сказал маг. – Но этот срок можно будет сильно сократить, если вы...

– Хотите, чтобы я вас чему-нибудь научил? – догадался Дерб. – Это можно, но на многое не рассчитывайте. Во-первых, кое-что у вас почему-то не работает. Во-вторых, наша лечебная магия для вас бесполезна. И, в-третьих, кое-что я вам сам не дам. Поверьте, что есть такие заклинания, от которых может быть больше вреда, чем пользы, хотя поначалу думают не так. Но все равно в итоге может получиться немало. Остается договориться о том, насколько в таком случае ужмется ваш год.

– В два раза, – сказал Грас. – А если на службе хорошо себя покажете, мы его сократим еще больше. Мне не столько нужно, чтобы вы здесь отсидели год, сколько то, чтобы от этого сидения была польза.

– Считайте, договорились, – согласился Дерб. – Осталось договориться об оплате. Я не собираюсь сидеть на шее Клода, кроме того, золото мне пригодится дома. Почему-то этот металл высоко ценится в большинстве известных нам миров.

– Пять тысяч золотых в год, – сказал Грас. – Если заслужите, сделаем десять.

Договорившись с демоном, главный маг больше ни с кем встречаться не стал, и Клод проводил его до кареты, а потом направился к Мануэле, рассказать ей, о чем удалось договориться. Проходя мимо комнаты Хельги, он услышал тихий плачь и без стука приоткрыл дверь. Графиня сгорбившись сидела на кровати и почти беззвучно плакала. Как только он ее услышал! В ее плаче было столько тоски и безнадежности, что юношу пробрал озноб. Стало ужасно жаль эту маленькую, сильную и такую несчастную сейчас женщину. Он подошел к ней и, не особенно задумываясь о том, что делает, обнял.

– Не нужно плакать! – ласково сказал Клод. – Только что приезжал главный маг. Вас не тронут и сохранят титул...

– Зачем все? – с болью спросила она, подняв на него свои огромные, полные слез глаза. – Зачем ты вернул мне жизнь, если я никому в этом мире не нужна? Когда-то у меня была семья. Я ведь любила отца, а он баловал меня больше остальных детей. Потом я подросла, и он решил, что знает лучше меня, что мне нужно в жизни. Мама меня жалела, но женщины в нашей семье никогда не имели права голоса. Я не захотела смириться и потеряла семью. А теперь отца наверняка казнят, да и брата тоже. А мать с сестренкой сошлют в какую-нибудь дыру! Дадут в кормление деревню в полсотни дворов, чтобы не бродяжничали и не позорили свое сословие! Была у меня подруга, но ее убили! Полюбила тебя, но тебе нужна другая! Для чего жить, Клод? Ни капли любви или хотя бы жалости! Я знаю, что вы с Мануэлой меня не выгоните, но...

Ее горло перехватил спазм.

– Не надо так говорить! – задыхаясь от внезапно нахлынувшей нежности, сказал он, прижимая ее голову к груди. – Тебя здесь все любят!

Жалеть молодых и прекрасных женщин очень опасно, и особенно опасно это делать, когда женщина тебя любит. Эту истину юноша осознал, когда почувствовал, что не только он обнимает Хельгу, а она сама ласкает его, а его руки помогают ей освободиться от платья. Он попытался зацепиться за свою любовь к Луизе, но почему-то даже не смог вспомнить ее лица. Перед его глазами были лишь радостно распахнутые глаза Хельги, ее приоткрытые губы, нежная шея... Сопротивляться желанию не было никаких сил, он и не сопротивлялся. Юноша в первый раз почувствовал, чем отличается слияние с любящей женщиной от развлечений с трактирной девчонкой. Сколько это длилось, он потом не мог сказать при всем желании.

– Спасибо тебе! – прошептала Хельга. – Немного радости и надежды, и уже можно жить хотя бы воспоминаниями! Знаешь, я, кажется, кричала, а Мануэла за стеной все слышала. Ты не расстраивайся, она все равно ничего не скажет дочери. Она сама разбудила в тебе мужчину, присылая на ночь девушек. А мужчине без женщины не прожить. Я не претендую на место Луизы, но вы с ней встретитесь еще очень нескоро. Что плохого, если хоть иногда мне перепадет капелька твоего тепла?

– Я сейчас ничего не знаю и ничего не могу тебе сказать, – ответил он. – Я проявил слабость и понимаю, что поступил подло, но почему-то совсем не раскаиваюсь. Так ты думаешь, что Мануэла все слышала?