– Падение мощности на двигателях еще на два с половиной процента! Максимальное ускорение через пятьдесят девять минут!

– Продолжаем, ребята, продолжаем.

Капитан само спокойствие, надо отдать ему должное. Значит, все происходящее его планам вовсе не противоречит. Занятно, да.

– Минус шесть точек!

И еще одиннадцать активно. Сколько там прошло времени с начала атаки? Двадцать две минуты. В среднем чуть меньше четырех минут на нейтрализацию одной «обманки». Еще сорок с небольшим. Уйма времени! Корветы однозначно сократят дистанцию. Выйдут на прямую наводку, и придется вдобавок ко всему еще и крупнокалиберные гауссы учитывать.

– Капитан, объекты ускоряются!

– Сильно?

– Относительное ускорение семь процентов.

Оп-па! Вот это они раскочегарились!

– Тарасов, не успеваем!

– Паша, не паникуй. Минус семь точек.

Еще целых десять! А корветы каждую секунду ускоряются на семь процентов больше, чем «Великолепный», – потому и относительный показатель, а не абсолютный, который ни о чем, если честно, и не говорит. Так что нет у нас сорока минут, хорошо, если четверть часа еще продержимся, потому как наверняка они не все резервы задействовали. И если капитан еще на что-то рассчитывает, то пора это самое «что-то» пускать в ход.

– Еще минус полтора процента мощности! Капитан, где админ? Это явно вирус!

– Спокойно, Жан-Жак, Юми работает. Не отвлекаемся, ребята.

Легко ему говорить. А у меня руки так и чешутся Попрыгунчика на вредителя натравить. Пара минут, и можно забыть про гада. Жаль только, что во всех смыслах – однозначно затаится, и ищи его потом. Так что прав Пьер, как ни крути. Терпеть, Павел Алексеевич, терпеть! Как тогда, на Босуорт-Нова. Тогда смог, выдержал, правда, и стимул был хоть куда – жизнь Примерной Помощницы. А теперь что, хуже? Теперь собственная жизнь на кону. Это не считая такие мелочи, как жизни всех остальных членов экипажа.

– Капитан, они вышли на дистанцию прямого выстрела! Есть энергоактивность! Они готовят главный калибр!

– Повысить мощность щитов на треть!

– Капитан, скорость потеряем!

– Плевать! Щиты готовность один. И вызовите этих олухов. Я хочу с ними пообщаться.

– Есть.

Ну что ж, вполне логично. Нас прижали, и Пьер, осознав всю бесперспективность бегства, решил поторговаться. Просто на всякий случай, вдруг, как говорится, прокатит? Дорого продать жизнь всегда успеется. А тут, глядишь, и иной какой вариант подвернется. А если еще и исходить из предпосылки, что ребятам на корветах мы нужны живыми, то… другого они от нас и не ждут. Прямо-таки вынуждают на этот ход, разве что предупредительный выстрел еще дать не успели. Тут шеф на опережение сыграл.

– Капитан, «Кимура» на связи!

– Принял. Выводи на обзорный экран.

– Есть!

В центре рубки сформировался нехилой диагонали виртуальный дисплей, с которого нас одарил колючим взглядом японец средних лет – лысый, с дубленой кожей и глазами-щелочками. Чем-то он напоминал господина Нобору, друга Виньерона с Сингона, того самого, что нас на юного Хикэру навел. Как давно это было! Уже даже с трудом верится.

– Господин Виньерон?

– Капитан Виньерон! – сразу же решил поставить визитера на место дражайший шеф. – С кем имею?..

– Капитан Ходзе Итиро, – добавил и тот твердости в голос. – Командир корвета «Кимура», порт приписки – Новый Токио, Сингон.

– И по какой же такой надобности вы меня преследуете, капитан? – даже не пытаясь скрыть насмешку, поинтересовался Пьер.

– С целью профилактического досмотра.

– Правда? – вздернул бровь шеф. – Стесняюсь спросить, а по какому праву?

– Минус восемь точек, – вклинился в диалог Тарасов, на закрытом канале, разумеется. – Отпадает твой кабинет и вся жилая палуба.

– Какая из?!

– Говорю же, все! Поймаем урода, главное, пусть Пьер время тянет.

И Пьер тянул. Еще как тянул! Дражайший шеф оказался прирожденным переговорщиком, а может, и жизнь заставила – не суть. Главное, что оппоненту он ни в чем не уступал, а тот производил впечатление тертого калача. Да взять хотя бы ответ на последний вопрос Виньерона:

– Корвет «Кимура», равно как и корвет «Ниппон», входят в состав конвойного флота Независимой Республики Сингон и имеют право проводить досмотр находящихся в нейтральных зонах кораблей. Параграф тридцать семь Кодекса конвойника от седьмого июля две тысячи триста одиннадцатого года.

Ха, что-то подозрительно быстро он сориентировался! И шеф между тем даже не удивился. Стандартная отмазка каперов? А никем иным ребята из JCS быть и не могли, раз прикрытием государства пользуются.

– Вы уверены? – все же усомнился Пьер. – А Федерация этот ваш Кодекс ратифицировала? Я не очень хорошо разбираюсь в нюансах космического законодательства отсталых миров. Вернее, законодательств. Уж извините.

– Договор о ратификации от триста двадцатого года. Еще вопросы?

– Нет, чего уж там.