Через неделю после убийственной осады датское правительство разозлило Кремль, предложив чеченскому сепаратисту Ахмеду Закаеву провести свой Мировой Чеченский Конгресс в Копенгагене. Обвинив Закаева в причастности к инциденту на Дубровке, русские заявили, что он присутствовал на конгрессе в качестве представителя Аслана Масхадова, которого они описали как «лидера чеченских мятежников», и заодно напомнили миру, что Закаев находится в розыске по ордеру на арест, зарегистрированному Россией в Интерполе, в связи с обвинением в убийстве более 300 человек в период между 1995 и 1997 гг.

Закаев, актер и бывший министр Чечни, находился в Лондоне большую часть года в качестве гостя актрисы и активистки движения за права человека Ванессы Редгрейв, после того как пострадал в автомобильной аварии во время осады Грозного. Русские объявили Закаева террористом № 1, поэтому датчанам пришлось взять его под стражу, несмотря на его протесты и на то, что он, как и другие чеченские лидеры, не имел отношения к кровавой бойне на Дубровке. Пробыв месяц в тюрьме, он вышел на свободу, когда датчане решили, что русские не предоставили достаточно оснований для его экстрадиции.

После освобождения Закаев вылетел в Британию, где был снова немедленно арестован в аэропорту Хитроу на основании того же ордера Интерпола и содержался под стражей, пока Редгрейв и Березовский – который не скрывал своего сочувствия к повстанцам – не заплатили за него более 60 тысяч фунтов стерлингов залога. Описывая Закаева как мирного человека, Редгрейв сказала «Си-Эн-Эн», что убеждена: он погибнет, если Британия даст русским право на экстрадицию, в которой дерзко отказали датчане: «Если его вышлют назад, его ждут пытки и тайное убийство в какой-нибудь тюрьме, – сказала она и добавила: – Он не мятежник, он избранный на выборах 97 года лидер, которого проверила и утвердила ОБСЕ (Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе), а потом признал президент Ельцин».

Пока все это происходило, Путин у себя дома принимал меры по свертыванию негативного освещения в СМИ некоторых последствий операции «Норд-Ост». Нижняя палата Думы приняла строгие ограничения на освещение прессой инцидентов, связанных с терроризмом, и в то же время отклонила предложение либерального Союза Правых Сил провести независимое расследование действий Путина во время захвата.

Живущие в Москве чеченцы подверглись возрастающим полицейским преследованиям в качестве профилактики. В искренней попытке защитить политическую репутацию Масхадова Шамиль Басаев на своем веб-сайте поместил заявление, в котором брал на себя ответственность за захват, отрекся от всяких связей с самопровозглашенным правительством Чечни и извинился перед своим так называемым президентом за то, что не поставил его в известность о планируемом рейде. Этот ход был проигнорирован Москвой как обычные политические маневры, и пресс-секретарь Путина заявил, что российские спецслужбы располагают записью телефонного разговора, доказывающего, что Масхадов знал о рейде заранее. В то же время разрастались теории заговора. Антипутинская журналистка Анна Политковская взяла интервью у Ханпаши Теркибаева, чеченского политического посредника, заключив, что Теркибаев был среди бандитов в театре, потому что ей показались «уклончивыми» его ответы, когда она наседала на него по поводу обвинений в том, что он был агентом-провокатором. Такого рода недоказанные обвинения привели некоторых теоретиков к уверенности, что террористов вместе с их существенным арсеналом впустила в Москву ФСБ, и что она могла даже предложить театр в качестве одной из возможных целей. Они высказали предположение, что подобный крайне провокационный акт мог бы предоставить Путину свободу для усиления войны в Чечне. Они также предполагали, что в ту ночь в театре было больше, чем 41 террорист, и что не менее 10 смогли убежать, а те, кто оказался временно парализован газом, были просто застрелены, чтобы не дать им «заговорить». Ханпаша Теркибаев позже погиб в автокатастрофе.

Путин пришел в ярость, когда Ванесса Редгрейв – которую некоторые считают антисемиткой, поддерживающей Организацию Освобождения Палестины и заключенных в Гуантанамо Бэй, – в красочных деталях изложила, какая судьба ждет ее друга Закаева, если он вернется в Москву. В статье для «Гардиан» она написала: «В России возрастает и расширяется практика пыток и одновременно растет жестокость в войне российского правительства против народа Чечни.

Подозреваемые в российских тюрьмах подвергаются пытке под названием „слоник“ – противогаз или пластиковый мешок надевают человеку на голову, перекрывая доступ воздуха, а иногда в воздушный фильтр подкачивают газ. Жертву рвет, она теряет сознание. Другие формы пыток также применяются для того, чтобы вырвать у жертвы признание, которое, в соответствии с российскими законами, принимается судами, даже если подписано без присутствия адвоката», – заявила она.

Ее слова не пропали впустую. На следующий год Закаев, который в ходе своей актерской карьеры специализировался на шекспировских ролях, получил политическое убежище в Великобритании – как и Березовский – и назначил себя президентом чеченского правительства в изгнании.

Путин был потрясен тем, что такое возможно в стране, с которой он установил теплые и дружеские деловые отношения. Но в марте 2006 года Редгрейв поневоле сыграла на руку российскому лидеру, когда сказала в интервью американской тележурналистке Эми Гудман: «Я не знаю ни одного правительства, которое в настоящий момент подчиняется международным законам о правах человека, включая мое собственное. Я бы сказала, что все они нарушают эти законы самым отвратительным и непристойным образом».

С того момента как в мае 2003 года Пол Маккартни ступил на российскую землю, чтобы провести аншлаговые концерты в Москве и Санкт-Петербурге, стало очевидно, что столкновение характеров между ним и Путиным неизбежно. Марк Хайфели, выдающийся американский режиссер, который снимал концерт «Макка» на Красной площади, сказал мне, что по прибытии в Санкт-Петербург Маккартни получил приглашение от президента Путина, давнего фаната «Битлз», посетить его в Летнем дворце. «Но Пол ответил отказом, – сообщает Марк. – Это не вписывалось в его распорядок. Концерты были для него важней, и для репетиций и проверки звука ему требовалось все время, которым он располагал. В любом случае, он не дает вовлечь себя в политику.

И все же, когда мы прибыли в Москву, между менеджерами Пола и Кремлем наблюдалась некоторая беготня туда-сюда, преимущественно по вопросу „кто к кому должен ехать“ [У меня были те же проблемы, когда в 1965 году я привез одновременно Битлз и Элвиса Пресли], но утром в день концерта на Красной площади прибыл эмиссар из Кремля с формальным приглашением Полу и Хизер (тогдашняя жена Пола Хизер Маккартни) на чай во второй половине дня. Деваться было некуда: Пол решил, что нужно пойти». Хайфели сопровождал супругов по Красной площади, но внутрь Кремля его провели через служебный ход, и он вновь встретился с четой Маккартни в комнате ожидания, где они с удивлением обнаружили себя окруженными довольно большой толпой журналистов: Путин не мог упустить столь блестящего случая попозировать перед прессой.