— Есть уже ядерщики, Аркадий. Двурогой оказалась проблема, — разоткровенничался Судских. Достаточно разговоров.

— Ну что, по коням? — сказал он, оглядев на прощание терем. — У меня еще тайная вечеря сегодня.

Судских решил на званый вечер у атамана Гречаного надеть штатский костюм попроще. Выбрал серый, с бутылочной искрой, нашел себя в нем неброским и респектабельным. Кто будет среди гостей, он не знал, но военных и чинов из Управления Воливача явно с избытком.

Резиденция атамана располагалась в бывшем Политехническом институте. Это само за себя говорило о крепкой позиции казацкого куреня в Москве, и порядок, надо сказать, казачки доглядывали строго. Для них не было ни красных, ни белых, ни званий, ни заслуг: нарушил — получай. Протокол прежний — казацкая нагайка, а уж за вызывающее поведение не стеснялись намять бока. Одни хвалили казаков, другие побаивались и сходились в главном: шпана в столице перевелась.

Картинный есаул в бурке и папахе встретил Судских у входа и проводйл в небольшой залец на втором этаже.

— Генерал-лейтенант Судских! — провозгласил он от двери.

Приглашенные повернулись к нему, и Судских стоило усилий, чтобы скрыть подлинное изумление. Такого подбора лиц он не ожидал встретить.

«Гуртовой! Христюк! Бывший министр обороны! Обер-патриот Ракшин! Мама моя, ну и компания!»

— А, добро пожаловать, дорогой друг! — заспешил к нему Гречаный и чуть поодаль Воливач.

Почему-то Судских ожидал увидеть здесь обилие звезд на погонах, цацек, аксельбантов и ошибся: по своему положению знаки различия носили многие, практическое большинство, но одеты были в штатское. Ему повезло угадать униформу.

С атаманом обменялись троекратным обниманием с поцелуями, после чего хозяин сделал широкий жест руки в сторону стола:

— У нас все просто: кто хочет выпить — пьет, закусить — пожалуйста, поговорить — с кем захочет…

— Набить морду — в комнату отдыха, — вставил, склонившись к уху Гречаного, Судских, и тот взорвался хохотом, ткнув Судских кулаком под бок.

— Чертяка! Молодец! Люблю прямых!

Стол был заставлен отменной выпивкой на выбор и подобающей закуской на любой вкус. Даже четверть самогона маячила по середине стола, и поросенок красовался в стиле «лайон коучант».

— Первое и второе он всегда успеет, — перехватил Судских Воливач, — а чтобы не дошло до четвертого, я ему предложу сначала третье.

Гречаный сделал полупоклон, щелкнул каблуками и оставил Судских на попечении Воливача.

— Состав приглашенных удивил? — с усмешкой спросил Воливач.

Судских хотелось ответить словами Писания: «Как много званых, как мало избранных», но риторику придержал.

— Не то слово, — ответил тот. — Присутствие Христюка еще могу как-то предположить, а как сюда попал из-под ареста Гуртовой — выше понимания.

— Душа моя Игорь Петрович, — заговорил ласково Воливач, а смотрел с придиркой, — поскольку вы здесь, значит, все эти люди вам доверяют и вы им должны доверять, поскольку они здесь. Я бы сказал, что Гуртовой больше остальных имеет право возглавить список приглашенных. Это наш человек в звании генерал-майора, это он сделал все возможное и невозможное, чтобы награбленные в России миллиарды на семьдесят процентов вернулись назад. На эти деньги мы восстанем из пепла.

Судских поразился услышанному, но выяснить сомнения хотел обязательно.

— Виктор Вилорович, а отставной министр обороны чем прославился? Насколько знаю, ратных подвигов за ним не водилось.

— Дорогой мой Игорь Петрович, — терпеливо объяснял Воливач, — несимпатичный тебе отставник столько припрятал ядерных запасов, что мир содрогнется трижды, узнав это.

— Однако…

— Это метафора, Игорь Петрович. Мы едины в одном; наше признание поднять Россию с колен без насилия и угроз, но добро должно быть с кулаками. Кто еще тебя смущает? — быстро переключился он, опасаясь дискуссии.

— Но Христюк — записной уголовник, только по нашим сведениям, ему набегает срок до конца этого века, — пытал его Судских.

— А ты прости его, прости, — снисходительно сказал Воливач. — Тебе ведь не предъявляли обвинений за превышение власти? А кто возглавит милицию в нужный день, чтобы без переполоха обуздать эту орду? Потом замена будет, а пока — лучше с умным потерять, чем с глупым найти.

— А кто гарантирует, что он Мастачного не предупредит в этот день?

— А мы речей не ведем с трибун, попирать законы не призываем, Притирка, Игорь Петрович, — наставительно сказал Воливач. — Здесь собрались выпить и закусить. И покончим с этим. Подходи к любому, и каждый заговорит с тобой уважительно потому, что генерал Судских своего положения достиг упорством в служении стране и захочет он развеять свои сомнения, ему помогут.