— Не стану читать эти мерзости, — отодвинул ее владыка.

— Не верите или не хотите? — уточнился президент.

— Не верю и не хочу, — поджал узкие губы патриарх. В седых волосьях бороды их будто зашили.

— Не хотите, не надо, — с легким сердцем забрал папку президент. Данные о правонарушениях Шумайло привез полковник Бехтеренко на первое знакомство. Умный Судских знал, чем наполнить эту папку, чтобы президента не мучили сомнения.

— Вы очень неосмотрительно приблизили к себе генерала Судских, это принесет всем нам неисчислимые беды, — дал понять патриарх, откуда пришла пасквильная папочка.

— Ну да? Как раз Судских полно олицетворяет мужа и чин, из чего складывается мужчина. О государстве радеет, пороков нет.

— Это дьявол во плоти! — зло пристукнул посохом владыка.

— Да ладно! — отмахнулся президент.

— Судских занят богомерзкими делишками, это доказано, — напирал патриарх. — А грехи Шумайло мирские. Судских посягает на власть Божью, отступнику Илюшке Трифу потворствует!

— Вот оно что! — весело воскликнул президент. — А ваши братания с Папой римским? Это, видать, не мирское, да? То-то в России католиков прибавилось. И это бог с ним. А вот то, что Шумайло позволил Церкви без налогов водочкой подторговывать, — это Божье или мирское? Так я вам скажу, владыко, сам: дьяволу помогаете.

Владыка задохнулся от гнева. Да еще этот опасный поворот темы. Выручил сам президент, спросил примиряюще:

— Так в чем провинился несчастный Триф?

— Богу — Богово, кесарю — кесарево! — отрезал патриарх.

— И я за то, — поднял указующий перст президент. — Давайте не ссориться. Занимайтесь Боговым, а я кесаревым.

— Во все времена, — веско излагал неперегоревший еще владыка, — людишки слушались своих пастырей. Святая церковь никогда не ошибалась в выборе пути, спасала паству от искуса, уводя в лоно Божьего промысла, где не властен змей-искуситель.

— Ой ли, владыко? Так уж и не ошибалась? Мы, коммунисты, не хуже Церкви можем задним числом правоту доказывать, а что не получилось у партии, списать, как вы сказали, на людишек.

— Не кощунствуйте!

— Ив мыслях нет! — весело ответствовал президент. — Поймите меня правильно, владыко, я вам не враг, ноша моя тяжела, но, даже будучи отъявленным атеистом, я верил в Божье начало, верил, стало быть, Церкви, а нынче изуверился. Силы Божьей не чувствую, — решился быть прямым президент, еще больше покоробив патриарха.

— Изверие есть дьявольское наваждение! Но крепок единый и святый, надзирает он за отступниками, — попугал патриарх.

— Да? А почему же дождь полил в светлое Воскресение?

— Значит, диавол сошел на землю. Это его знак.

Патриарх встал. Поднялся и президент.

— Хотелось бы тем не менее в это святое утро просить вас, чтобы Шумайло до суда не содержали в заключении. Это вы можете обещать? Не велика ведь просьба…

— Не могу, владыко, — вздохнул президент. — Шумайло уже под стражей. Он отступник и государственный преступник.

Президент проводил гостя до патриаршего «роллс-ройса», получил новую порцию крестиков и приложился к святейшей ручке, радуясь, что вполне легко разделался с просителем.

Рано радовался. Он понял это, едва столкнулся взглядом с помощником.

— А ты какую пакость готовишь? — спросил он настороженно.

— Заместитель генерала Шумайло передал вам это, — сказал Гуртовой и протянул папку, крест-накрест оклеенную скотчем.

— Ладно, — взял папку президент и направился в застекленную веранду за спальней. Веселость улетучилась.

«Ответный удар», — понял он. В этом мире грешат все, каются многие, раскаиваются единицы, и никто не в силах сокрыть грехи. Спрос рано или поздно наступает.

Он даже не стал заглядывать внутрь папки, знал свои давние грешки, а один ли, два вызнал Шумайло — один ответ.

Он вернулся, отсидевшись минут десять. Вызвал Гуртового.

— Что просит за эту папку Шумайло?

— Беспрепятственно выехать за рубеж.

Один спросил, другой ответил.

— Бывший начальник президентской охраны? Будет там торговать секретами? — естественно, возмутился президент. — Никогда!

Гуртовой пожал плечами: вам решать. А выбора нет.

Президент долго смотрел в ненавистное лицо своего помощника, который оплел его невидимыми путами, и так ему опостылел этот плен, что он решился одним махом разрубить узел самих пут.

«Черных с красным не берите, да и нет не говорите».

Он перевел дух и нажал кнопку вызова охраны. Была не была!

Вошел Бехтеренко, едва покосился на Гуртового у одной створки, стал у другой.

— Святослав Павлович, господин Гуртовой совместно с господином Шумайло предложили мне торг. Вот за эту папочку, я даже не заглядывал внутрь, предлагается выпустить Шумайло за бугор.