Однако и ему захотелось принять участие в общении, он спросил, чем девушки занимаются. Выяснилось, что они «учатся в универе на вечернем и работают менеджерами в одной крутой фирме».

— Менеджерами? А что это значит? — озадачило Петра очередное малознакомое слово.

— По-русски это будет приказчик или столоначальник, — подоспел с переводом Николай, — сейчас, дружище, наша экономика и почти вся наша жизнь протекают в адаптированном переводе с американского английского. Раньше была секретарь в приемной, теперь — офис-менеджер; раньше разнорабочий в торговом зале раскладывал товар по полкам, теперь это — мерчендайзер; раньше был командир штаба ударной комсомольской стройки, теперь — менеджер проекта… Нужно написать тебе краткий советско-российский толковый словарь, иначе перестанешь меня понимать.

— Слушай, такое впечатление, что мы находимся под их оккупацией: цены в долларах, речь наполовину их, фильмы американские, телевидение американское, музыка американская… Они нас силой захватывали или мы сами сдались?

— Сами, конечно. Зачем нас захватывать, если вместо «ветра в лицо» и «вновь продолжается бой» они предложили нам «брать от жизни все». Мы спросили, где брать? Они говорят: у нас, у нас все есть. Мы и стали брать все. Вкусно, сытно, красиво, удобно…

— Мальчики, — напомнил о себе один из ангелов, — может, мы пойдем? Вы, похоже, справляетесь без нас.

Дома девушки тут же попросились в душ. Пока они его принимали вдвоем, Николай распределил, кто кому, и пары разошлись по комнатам. Петру эта ситуация была непривычной: никаких танцев в темноте, жарких поцелуев по углам дивана, никакой борьбы с руками, пробирающимися к застежке бюстгальтера, никаких вопросов «может, не надо?» и заявлений «уже поздно, мне нужно домой»…

Все по-деловому, ясно и честно: ты — моя женщина, я — твой мужчина. Такого гладко эпилированного тела, такого качественного по технике секса у Петра раньше не было, но что-то его смущало.

Он вспомнил своих лохматых комсомолок. В их страсти и страхах, стонах и смехе почти всегда был намек на возможность любви, а с сегодняшней гладкой девушкой она в принципе не подразумевалась. По сути, они занимался эротической физкультурой, где слово «любовь» так же неуместно, как татуировка с профилем Сталина на плече английской королевы. Так ему казалось. Может быть, он просто устал или еще не привык к новому миру и его нравам?

В конце концов Петр заснул.

Часов в 11 утра Николай растолкал Петра, предупредив, что ждет на кухне.

Николай держался серьезнее и суровее, чем накануне. После того как Петр взбодрился чашкой кофе, его друг начал разговор:

— Петя, хочу поговорить о твоем будущем. Ты уже думал, как будешь жить дальше?

— Думал, но пока никаких идей.

— В таком случае у меня есть предложение. Сегодня в ночь я уезжаю, предлагаю тебе ехать со мной. Решать нужно прямо сейчас.

— Куда едешь?

— Кто меньше знает, тот не только крепче спит, но и дольше живет.

— Почему так загадочно, не доверяешь?

— Доверяю, поэтому и зову с собой. Просто некоторые могут так спросить, что не сможешь не ответить. Абреки-коллекторы, например.

— Постой, ведь ты им обещал что-то на понедельник.

— Именно поэтому мне и нужно уезжать сегодня.

— Сбегаешь?!

— Молодец, догадался.

— А куда?

— Повторяю: меньше знаешь, тебе же спокойнее. К вечеру привезут документы, я еще вчера договорился, будешь гражданином нэзалэжной Украины, сразу и отчалим. Ты же сейчас как Паниковский — человек без паспорта.

— Точно, паспорт у меня всегда дома лежит…

— А хоть бы и с тобой был, все равно он давно недействительный.

— Коль, вообще-то я хотел к своим поехать, Васю увидеть, Таню. С Васей бы я наверняка сумел подружиться, хотя, получается, он теперь старше меня…

— Он не старше тебя, Петя, — сказал Николай таким голосом, что сердце Петра ухнуло в бездну. В ту бездну, где все черно и ничего уже не исправишь.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Вчера я не решился, но сегодня обязан…

— Не тяни!

— Ты вчера читал про войну в Чечне… Вася там погиб.

Петр окаменел.

— В 95-м Васю призвали в армию, из-за чего с Татьяной случился очередной приступ депрессии, она замкнулась и пару месяцев не выходила на связь, а позвонила мне, только когда его из учебки отправили в Чечню. Я попытался вытащить его оттуда, но было уже поздно. В первую же неделю Вася пропал без вести. А месяцев через шесть эти твари подкинули Васино тело вместе с видеокассетой на наш блокпост. На кассете… на кассете было снято, как ему отрезают голову… — Николай как будто закашлялся, — извини… со словами, что так будет со всеми неверными русскими собаками, пока они будут топтать землю независимой Ичкерии. На теле у Васи не было живого места: целых полгода эти нелюди мучили нашего мальчика, целых полгода…