Вещая звезда, ставшая белым комочком в голубом утреннем небе, указывает путь каравану…

19. Страна короля Бальтазара, соседняя с Мельхиоровой.

По темному сводчатому коридору пробирается человек, останавливается у низенькой двери и стучит условным стуком: два медленных и три быстрых удара.

— Можешь войти! — слышится повелительный холодный голос.

Человек заходит в странное помещение, где лишь обширное ложе с ковровыми подушками напоминает о человеческом обиталище, все остальное пространство заполнено какими-то приборами, колбами, ретортами, курильницами, печами, трубами. В воздухе реют голубые клубы дыма. Вошедший сразу зачихал, закашлялся, смущенно зажимая платком рот.

— Ты болен, Гасан? — спросил тот же холодный голос.

Из клубов дыма возникла худощавая фигура человека средних лет с горбоносым хищным лицом и угольно-черной выветренной бородкой.

— Простите, государь, я совершенно здоров, просто тут воздух какой-то едучий.

— Пора было бы привыкнуть. Ты выполнил мое поручение?

— Поэтому я и посмел явиться, государь. Иначе мог ли я нарушить ваше высокое уединение?

— Умолкни, Гасан! Я запретил тебе говорить цветисто. Будь прост и точен. Я ненавижу лесть, тем более в устах племянника.

— Слушаю, государь. Мельхиор покинул свою страну. Куда он держит путь, хранится в тайне.

— Для моих курений нет тайн, — горделиво сказал Бальтазар. — Он пошел за Звездой.

— И она приведет его в Вифлеем, — добавил Гасан.

— Ого! — вскинул брови Бальтазар. — Какая прыть! Ты разгадал Звезду? Многому же ты научился, Гасан!

— Ваш покорный ученик, дядя, — склонился в поклоне Гасан. — Могу ли я дать совет?

— Говори.

— Вы должны идти в Вифлеем. Иначе вся слава достанется Мельхиору.

— А что мне там делать? И что мне старый Мельхиор? — пожал плечами Бальтазар.

— Вы смеетесь над идолами, дядя. Но неужели вы вообще ни во что не верите?

— Я верю в себя и в свою магическую силу, — надменно ответил Бальтазар.

Воцарилось короткое молчание. Затем Гасан заговорил каким-то новым голосом, звучащим не приниженностью и самоумалением, а чуть ли не превосходством:

— Пришедший первым к колыбели Божественного Младенца будет прославлен вовеки. И кто вспомнит тогда о великом маге Бальтазаре из бедной, маленькой, затерявшейся в песках страны?

— Не забывайся, родич! — вскипел Бальтазар. — Мы бедны золотом и каменьями, но мы богаты куда более ценным. Только у нас растет та редкая смолистая травка, из которой добывается ладан. Нет иных курений, достойных Богочеловека! И все побрякушки Мельхиора ничего не стоят перед моим даром… Да, я пойду в Вифлеем, — сказал он таким тоном, словно его всячески отговаривали от этого поступка. — Зачем мне отдавать пальму первенства старику Мельхиору? В путь! Тебя, родич, я оставляю наместником!..

Племянник склонился в благодарственном поклоне, а глаза его блеснули удовлетворенным честолюбием…

20. Будто корабли, плывут верблюды с громадными амфорами по бокам. Впереди на рослом, черном как смоль муле гордо едет Бальтазар…

21. Дворец третьего короля-мага — Гаспара. Он чернее сажи, этот юный король. Вот он ворвался в зал, где его друзья-придворные, такие же молодые, как он сам, пристойно развлекались музыкой и танцами с прелестными темнокожими девушками. Он хохочет во весь белозубый рот, отплясывая какой-то дикий танец, вскидывая ноги, крутя головой на длинной тонкой шее.

— Что с тобой, королек? — спросила эбеновая прелестница.

— Он повредился в разуме, наш бедный Гаспар! — вздохнула другая.

— Ему отдалась богиня-девственница, — высказал предположение один из друзей-придворных.

— Он осушил бочку пряного самосского вина? — предположил другой.

— Он накурился китайской травки, — решил третий.

— Нет, нет и нет! — вскричал наконец-то угомонившийся Гаспар. — Я видел Бога. Маленького новорожденного Бога на руках Матери.

— Ты с ума сошел, Гаспар! Какого Бога?

— Предсказанного великими пророками. Мессию. Сына Божьего. Искупителя. Звезда его взошла над Израилем. Она сказала мне: ищи. И мои зеркала отыскали его в жалком вифлеемском вертепе. — Гаспар вдруг разрыдался.

— Что случилось, Гаспар? — всполошились придворные. — Почему ты плачешь?

— Он такой маленький, слабый, незащищенный!.. — сквозь бурные рыдания говорил Гаспар. — Его каждый может обидеть. Я должен идти к нему и защитить. Да, да! — вскричал он, сразу перестав рыдать. — Решено! Я еду в Вифлеем!