Потом он снова стал чужим, в глазах опустилась металлическая шторка. Я ушла.

В ларьке Слава рассказал, как было дело. Он зашел в ларек купить сигарет. На смене была одна Лена, Илья опаздывал, и она попросила Славу побыть в ларьке хотя бы до одиннадцати, пока не схлынет народ. Она боялась. Слава согласился, взял банку пива и остался. Через какое-то время пришел пьяный Илья.

– Ну пришел и пришел. Ну выпил, мало ли, что с кем бывает… Уложила бы его спать, да и дело с концом. Проблема, как будто! Нет, она начала его дергать. Илью, сама знаешь, завести, раз плюнуть. Она ему – тут ты не так делаешь, и сам ты никто, и зовут тебя никак. Он сидит, терпит. Даже я вижу – заводится. Тут мужик подошел, «Бонд» покупал. Ну подала ему Лена пачку «Бонда», что-то ему не понравилось. Он говорит, подделка, дай другую. Она дала другую. Он снова: «И это – подделка. Покажи мне блок». Тут Илья и вызверился на него, мол, бери, что дают, и проваливай. Мужик и говорит: «Ну-ка, умный, выйди. Поговорим». Илья выскакивает… Я и не заметил, что он арматурину с собой прихватил, она вот тут, у дверей, стояла… Я выскочил следом, но задержался – шапку снял, вон у кассы положил, а то снимут в драке. Пока возился, ему этой самой арматурой и приложили. Выхожу: мужики над ним стоят. Пнули его пару раз да ушли. Мне что, из-за Ильи с ними драться?

– Я посмотрел – кровищ-щи! У меня пуховик новый, так я его чуть ли не на мизинцах сюда занес, – Слава даже показал, как он нес Илью. – Лена, медик, бляха-муха, посмотрела и чуть в обморок не упала. Ладно, сбегал, вызвал «скорую». Врачиха приехала, как края раны раскрыла, заглянула туда… Тут я сам чуть в обморок не хлопнулся… Не, блин, Илья псих, это точно. И как я не углядел, что он прут этот схватил? Так, думал, дадут ему раза, да и ладно…

Этот случай выбил меня из колеи. Оказывается, Илья был несчастен, как и я! Это было целое открытие. Оказывается, ему тоже было плохо!

– Не думай ты про него! – говорила, глядя на меня, Валерия. – Илья просто умер для тебя, вот и все. Так легче: он не предавал тебя, не было никакой Леночки Вздоровой, Илья умер, его нет. Все.

Иногда она предавалась воспоминаниям о собственном разводе.

– Мне было совсем плохо. Родители зудели: мы же говорили, что все так кончится, мы же предупреждали… Сестры далеко. Подруг не было, денег тоже… Отведу Кирюшку в садик, сяду в комнате на корточки в угол и курю, курю, курю… Одну сигарету за одной. Сижу и смотрю, как дым в кольца свивается… Ни одной мысли в голове… Только одно желание – курить, курить… Даже к экстрасенсу ходила, просто так, чтобы легче стало, разговаривала с ним.

– Помогло?

– Да куда там! Только деньги последние потратила…

Однажды я прочитала, что в Англии женщина, от которой муж ушел к более молодой женщине, организовала «Клуб старых кошелок», в который входили брошенные мужьями жены. Идея меня позабавила, и я предложила Валерии в шутку организовать такой же. Тогда мне казалось, что это был бы самый большой клуб в Ангарске. Со временем его даже можно было преобразовать в политическую партию. Валерия оскорбилась.

– Это у тебя мужик ушел к молодой (Леночка была моложе меня на целых два года), мой же, наоборот, выбрал старуху. Так что мы с тобой из разных клубов!

…Между тем, время шло. Незаметно прошел Новый год, который пришелся на нашу смену. Мы выпили с Гордым и с его друзьями бутылку ежевичного ликера и посмотрели, как за ларьком народ пускал фейерверки.

Несколько раз в ларек приезжал Вадим. Он видел Гордого и не решался подойти, заговорить со мной. Я тоже не делала никаких попыток с ним сблизиться. Он мне не нравился.

Незаметно минул январь, подошел к концу февраль… За это время Лена успела наставить Илье рога: в ларек начал заглядывать знакомый Валерии, музыкант Володя. К музыкантам Леночка питала давнюю слабость, и Илья верной собачкой дежурил в ларьке, пока она раскатывала с Володей на его машине.

Ломакин оформил развод и в срочном порядке подал заявление в загс со Светланой: она ждала ребенка. Приближался и мой развод. Я долго думала, как себя вести во время этого ответственного мероприятия. Наряжаться не хотелось, еще подумает, что я стараюсь ему понравиться, да и не в моем это вкусе, а, скорее, во вкусе Леночки.

Я поняла, что в то время, когда мы с Ильей познакомились, я по-своему его обманула. Все дело в том, что наряжаться, цеплять на себя колечки, сережки и прочую дребедень, которая так сводит с ума мужчин – это не мое. Мое – это старые, удобные джинсы, это мягкие кроссовки, это теплый джемпер и спортивная куртка. Все остальное – не я. Нет, я обожаю дорогие, стильные вещи, нет ничего эффектнее, чем раз в году надеть чулки, дорогое белье и потрясающее, дорогое, красивое платье, которое подчеркивает все достоинства, и на банкете или вечеринке ловить восхищенные взгляды тех мужчин, которые и не подозревали, что под джинсами и футболками кроется нечто интригующее.

Для меня это до сих пор, как глоток ледяной воды среди пустыни, когда на сотни миль вокруг все выжжено солнцем, а ты сидишь в оазисе и наслаждаешься всеми дарами жизни.

Так вот все знакомые женщины, обнаруживая, что любой другой одежде я предпочитаю джинсы, приходили от этого в священный ужас и в меру своих способностей начинали меня преображать. Чаще всего их слабые попытки разбивались о мою неприступность, и стащить с меня джемпер, в который я влезла полгода назад, было невозможно, но иногда их посягательства на мой образ носили настолько затяжной характер, что мне волей неволей приходилось уступать.

Таким образом, к двадцати годам я приобрела довольно большую коллекцию юбочек, костюмчиков, туфелек и сумочек и запросто могла сойти за модницу. Тут я и познакомилась с Ильей. После того, как я переоделась в третий раз, он онемел, а после седьмого наряда окончательно потерял голову. Выйдя за него замуж, я вдруг поняла, что бегать по городу, реализуя бесчисленные партии часов, гораздо удобнее в старых, любимых джинсах и к собственной радости собрала в кучу все свои наряды и похоронила их в самом дальнем отделе гардероба.