Голос крови
вернуться

Бек Зоэ
Шрифт:

– Этот ребенок – не мой, – сказала Карла дрожащим голосом, слезы неудержимо хлынули у нее из глаз. – Где моя дочь? Или вы будете утверждать, что не знаете, где она находится? Вы не смеете вот так взять и забрать у меня ребенка!

Довольно рассиживаться! Надо самой пойти посмотреть. Вмиг одеяло было откинуто. Она так быстро вскочила с кровати, что врач еле успел ее задержать.

– Госпожа Арним! Мы пойдем с вами вместе. Договорились? Вы сама увидите, что мы ничего не перепутали. Обещаете мне успокоиться? Или дать вам лекарство?

Карла уже почувствовала, что здесь происходит что-то, чего она не в силах остановить. Она рывком распахнула дверь и бегом бросилась по коридору, ошиблась дорогой, кинулась назад и наконец очутилась перед большой стеклянной перегородкой, за которой лежали новорожденные.

Вслед за ней подоспел врач:

– Госпожа Арним! Давайте спокойно посмотрим всех детей на отделении. Согласны? – Он легонько подхватил ее за локоть и провел в помещение.

Ни одного малыша в возрасте Фелиситы!

– Этого не может быть, – сказала Карла, обходя одну за другой все кроватки. – Где моя дочь?

Сестра с ребенком на руках присоединилась к обходу. Дитя успокоилось. Сестра поглаживала его по спинке, не спуская с Карлы испуганных, округлившихся глаз.

– Вы тут чего-то напортачили, а теперь решили подсунуть мне чужого ребенка? Ведь так?

– Прошу вас, – начал врач и на этот раз взял ее за плечо. – Сделаю-ка я вам лучше укольчик, в процедурной мы все обсудим. Договорились?

Карла пристально смотрела на него. Взглянув еще раз на ребенка, которого сестра укладывала в кроватку, она снова перевела взгляд на врача.

– Вы хотите, чтобы я присмирела? – спросила она тихим голосом. – И уколы, которые мне делали в последние дни, тоже были для того, чтобы я вела себя тихо?

Он замахал на нее руками и отрицательно помотал головой:

– Вы все совершенно превратно поняли. Мы хотели…

– Вы похитили моего ребенка! – крикнула Карла. – Или что-то случилось с Фелиситой? Может быть, она умерла, а вы это от меня скрываете? Что вы сделали? – По ее лицу струились слезы.

– Пойдемте же отсюда в процедурную.

Врач покрепче ухватил ее за плечо, силком вывел из помещения, торопливо запер за собой дверь.

– И прекратите наконец этот крик. Подумайте о детях.

Она стряхнула его руку:

– Я думаю о своем ребенке! Вы отняли у меня моего ребенка!

Не помня себя, она набросилась на врача с кулаками, как слепая, продолжала молотить руками и ногами и никак не могла остановиться. Он закрывался от побоев руками. Ему некуда было бежать, она загнала его в угол между кабинкой для переодевания и смотровым креслом. Один раз она угодила ему кулаком в нос, потом в зубы, показалась кровь. Так продолжалось, пока кто-то не схватил ее сзади и не оттащил от него. Откуда ни возьмись рядом возник второй, отбиться от двоих у нее не было ни малейшего шанса. Карла закричала, требуя вернуть дочь, увидела лежащего на полу врача с окровавленным лицом, склонившуюся над ним сестру, которая с ужасом на нее обернулась. Затем ощутила впивающуюся в тело иглу, почувствовала, как вся вдруг обмякла, перед глазами все подернулось туманом, и голос перестал ее слушаться – на нее накатила такая усталость, что она не могла говорить даже шепотом. И тут все погрузилось в мягкую, беззвучную тьму.

1

На самом деле все выдумки про кровь – сплошные враки. В смысле, сколько бы ты там ни хлопалась в обморок при виде чужой крови, на свою собственную можешь смотреть хоть целый день – и никаких проблем.

Важно только понять, что кровь – твоя собственная.

Фиона сначала вообще не поняла, что это кровь. Она приняла ее за чернила, потому что эта темная жидкость никак не смешивалась с водой, а напоминала густой темный сигаретный дым, который медленно расходится в слишком тесном пространстве. Совсем как чернила в воде. Она чуть было снова не заснула. Потом как-то сообразила, что сроду никогда не спала в ванне, доверху наполненной водой, и уж тем более в нижнем белье. И при чем здесь чернила? Наверное, кто-то решил так позабавиться, а ее не предупредили, в чем тут шутка.

Она поморгала, пока в глазах не прояснилось. Сверху на воде плавали розовые лепестки, по краям ванны горели столовые свечи. На кухне мурлыкало радио – романтическая поп-музыка. «Не моя станция, а ванна – моя». Она ощутила, как по мокрым рукам течет что-то теплое – теплее, чем вода в ванне. Запястья зудели. Она хотела почесать, но увидела, что из ее предплечий вытекает кровь. Не почувствовав ни боли, ни приступа паники, она подумала: «О’кей, похоже, я была в отключке, но, пожалуй, неплохо бы вызвать „скорую“». Тут в мозгах что-то щелкнуло, и ее сразу вырвало, она еле успела перегнуться через край ванны.

Потому что она вообще не переносила вида крови. А уж своей и тем более.

До телефона она кое-как дотащилась, хотя дважды падала по дороге, закапав кровью весь пол от ванной до прихожей и кухни, а там ее наконец осенило, что надо бы перевязать запястья. Фиона подобрала с пола два посудных полотенца, которые валялись уже не первый день, наброшенные на лужу, оставшуюся от пролитой литровой бутылки колы. Повязка, похоже, ничего не дала, потому что у нее не хватило сил затянуть узел потуже. Сидя на полу, Фиона набрала номер службы спасения. Хотя она так и не сумела толком объяснить любезной даме на другом конце провода, что у нее случилось, потому что еле ворочала языком, а тут еще и отвлеклась, почувствовав во рту какой-то странный вкус, но, к счастью, все же сумела назвать свою фамилию и адрес. А может быть, она и ничего не сказала, а в службе спасения уже без нее выяснили, откуда был звонок.