Шрифт:
— Не хочу видеть его, — раздраженно ответил Тамура. — Возьмите ролик, поблагодарите, и всс на этом.
Пленка оказалась подлинной.
Гак неожиданно красноярский губернатор оказался один на один со своими могущественными противниками. Тамура хоть и считал губернатора меньшим из зол, зато себя лично числил первым из его союзников. Военные и бывшие понимают друг друга, их язык общения проще и доходчивее. Но тот, кто заявляет, что познал Россию и русских, всегда ошибается. Себя-то русские не знают. Ни с какой ноги надо вставать, ни с какой руки за кавардак спрашивать.
Неугомонный Бразовский русским не был, но сумбурный склад русской души выучил отменно, и, лавируя между глыбами, трясясь на ухабах российского бездорожья, он нажил приличный капитан, оставаясь внешне застенчивым человеком. Каким он был внутренне, можно судить по нажитым капиталам, по скорости его передвижения на российских просторах. Он не поленился помчаться в Сибирь. отложив спешные дела, каких у него водилось предостаточно. С глазу на глаз в кабинете с красноярским губернатором за обсуждением щепетильных вопросов он между прочим, стыдливо пряча глаза то в одну, то в другую сторону, застенчиво сказал, что японский доброжелатель недоволен генералом Судских и готов исполнить свои обязательства, только когда Судских перестанет вмешиваться вдела губернатора.
— Лезет куда не просят! — вскипел губернатор.
* # *
А Судских ии сном ни духом не знал, что лишился заступника на земле. И стоит ли думать о плохом, если тельняшка его жизни повернулась к нему светлыми полосами наконец?
Это была любимая поговорка сына. Счастлив же стал Судских, когда увидел Севку на капитанском мостике. Его красавец теплоход внушительных размеров степенно швартовался к причалу порта, а Севка — старпом как-никак! — похаживал на крыле мостика, отдавай команды и на отца даже не взглянул. «Ну стервец!..
– - ликовал в душе Судских. — Но хорош...»
Двое суток «месте.
Они посетили лучшие бары города, смотались на Орлиную сопку, умудрились попасть на свадьбу Ссвкиного товарища, где Судских строила глазки подружка невесты:
— Игорь Петрович, не будь вы женаты, пошла бы не задумываясь за такого красавца.
— Зачем вам это?
— О, Игорь Петрович, вы жизни не знаете. Но в годах и как смотритесь! В вас чувствуется стиль и марка, куда до вас\ /' моим сверстникам. Вы бы цсшиГи во мне это. — И оттянула кожу на предплечье. Она была сообразительна, мила, почти красавица и уже огорчена жизнью. Севка приревновал. Она считалась его пассией. Морская ожидалочка.
— Почему не женишься? — спросил Судских.
— Зачем, на? Готовым пока себя не чувствую.
— Врешь. Боишься взять па себя ответственность.
— Возможно, ты прав. Сейчас мне обуза ни к чему.
Единственный серьезный разговор за двое сугок. Судских нравилось наблюдать за сыном из спальни, когда Севка «тянул» суточную вахту на судне или решал судовые проблемы в кабинете. Деловой, принципиальный и понимающий. Эх. побродил бы он сейчас с внуком! Или внучкой. В песочнице покопались бы...
225
Эх, не случается прекрасного со всех сторон.
X Зак. 3CMS
Л вообще, наверное, за всю жизнь он не получил столько подарков от этой самой жизни. Зачем грустить о том, чего пока сшс не случилось?
До подхода Севкипого теплохода было три дня, и старый товарищ встретил Судских прямо в аэропорту. И сразу увез к себе в тайгу. Однокурсник, когда-то он подавал большие надежды стать классическим ученым, но по непонятным причинам бросил столицу и уехал в Приморье. Пожалуй, только Судских поддерживал с ним переписку. Раз в полгода письмо, под Новый год и ко дню рождения открытки. Товарищ же писал почти регулярно письма па пяти — семи листах с философскими выкладками, притом не расхожие домыслы, а трезвые умные выводы.
— Пишешь книгу? — раз полюбопытствовал Судских.
— Зачем? Спешу жить...
Сначала он подвизался гидросмотрителем и был рад такой работе, потом пункт закрыли, и он, нисколько не тужа, заделался пасечником и, судя но вполне еще снос- пому японскому джипу, жизнь любил по-прежнему.
— Это на выгребон в город, а для тайги у меня «нис- сан-патрол» есть.
К удивлению Судских, товарищ оказался женатым. Когда подъехали, у калитки их встретила статная женщина, писаной, как говорится, красы. Ни оторванность от цивилизации, без клозета и паркета, ни хозяйство в глуши не источили ее матовой кожи и счастливого блеска в глазах.
— День добрый вам! — с удовольствием поздоровался Судских. Она кивнула, распахнула руки, пожалуйста, мол, заходите, будьте как дома, рады вам...
— Она немая, — буркнул товарищ себе под руку. Судских потребовалось усилие, чтобы стереть глупое недоумение с лица. — Зато королева во всем, и других не признаю.
На следующий день, после роскошной баньки и обильного парадного ужина, товарищ увез Судских рано утром в тайгу. Начался сезон копки женьшеня, и по своим нахоженным тропам он увел Судских в глушь, хотя сразу за огородом начиналась тайга.