— Ладно, осматривайтесь, — после долгой паузы и вза­имных разглядываний сказал Буйнов и вызвал дежурного. Тотчас появился запортупеенный мальчик. — Высокому гостю приготовить комнату в коттедже и приставить ор­динарца.

Судских поблагодарил и отправился за дежурным. < В за­ложники, выходит, попал, — уяснил для себя он. — Видать, напрочь сломались ходильники в небесной канцелярии».

Жилище для него в коттедже оказалось просторной ком­натой, по-солдатски чистой. Ничего лишнего. Стол, стул, раздвижная тахта, шкаф. В прихожей холодильник, над хо­лодильником полка, на ней кофеварка, приличный кофе в баночке, коробка с пакетиками чая, сахар. Туалет с душем. Вполне прилично. Даже мило, если бы не зуд от положения заложника... Почему заложника? Пленника... В коридоре у тумбочки расположился другой — молодой, безмолвный и строгий. Он не заговаривал с гостем, а Судских не знал о чем. Молодой человек держался отрешенно, а дежурный по нуги сказал ему. что ординарец для поручений. Вообще, кроме Буйноиа, Судских не встретил собеседников. Тс, кто попадался навстречу, не выражали любопытства, идущие попарно не го­ворили друг с другом — это буйновские, а рядовые воинской чаепт выглядели так уныло, что хотелось сначала сводить их в баню и столовую, прежде чем заговаривать.

Оставшись один, Судских вскипятил чай и присел на тахту.

О существовании баз чернорубашечников Судских знал давно. Центры реабилитации, спортивные лагеря молоде­жи. места отдыха. Властям они не докучали, в правитель­стве делали вид, что ничего особенного не происходит, никаких боевых отрядов не существует, а разговоры о на­рождающемся фашизме оставались разговорами среди пе­рестраховщиков. Кобзону, «большое русское сердце кото­рою» волновалось больше всех, посоветовали вести себя тихо, как подобает всеобщему любимцу и певцу выше Паваротги. Кто посоветовал? Л Бог его знает. Нет пробле­мы — нет человека. Так, под дурика, маскируясь под ди- нозаврика, выросло Оно. Русское патриотическое движе­ние. Уродливое общество и защищалось уродливо.

С год назад УСИ пришлось разбираться с делом под­польных партячеек. Руководил подпольным райкомом не­кто Бельпов, коммерческий директор крупного завода. Как коммерсант — прохвост был, каких мало: объегоривал даже комсомольцев типа Кириенки, как партийный вожак — говорил хорошие слова о Родине и Ленине подчиненным. Подчиненные плевать хотели на идеи Ленина и требовали зарплату, назревал бунт, да тут еще высветилась целая сеть подпольных райкомов. И по распоряжению Воливача Суд­ских передал дело в прокуратуру. Там решили отдать Бель- цова под суд, как наглого воришку, а райкомы и не поми­нать. Тогда Бельцов предоставил документы, из которых следовало: его райком перечислял крупные суммы на сче­та центров реабилитации и молодежных спортивных баз, а страдалец за весь русский народ Кобзон из своего бело­го лимузина ничего не видит, так пусть и не слышит. По команде сверху дело развалили. В общем, и райкомов ни­каких не было.

Прожив двухтысячный год, Судских знал, какая участь ждет мальчиков и черных рубашках. Сейчас он сам не у дел. Не Кобзон, но знает много, Перетасовав колоду, его сдал президент.

Сидеть без дела Судских не умел. Приняв душ, решил прогуляться. Едва вышел и коридор, охранник встал навстречу с немым вопросом, отгородив собой выход наружу.

— Прогуляюсь.

— Извините, команды не было.

— Что значит не было команды?

— Дежурный распоряжений не давал. Вам надо оста­ваться на месте до ужина.

— Л ты знаешь, кто я? — решил пойти другим путем Судских.

— Мне знать не положено. — заученно повторял ох­ранник, хотя по лицу его Судских видел, что парень не глуп и не прочь поговорить с ним.

— Если не секрет, как ты попал сюда? — опять сменил тактику Судских.

— А зачем вы спрашиваете? — Парень оказался умнее, чем предполагал Судских.

— Как зачем? — сохранял достоинство Судских. — Хо­телось бы знать, кто меня охраняет, ради чего он отказал­ся от многого и сменил дом на казарму. Ради чего?

— Ради отчизны, — ответил парень. — Чтобы всем не пропасть.

— А если история повторится? — усложнил вопрос Суд­ских, но охранник по неопытности своей отвечал заученно:

— Не повторится. Вы на Германию намекаете?

Судских кивнул.

— У Гитлера не было стройной теории величия Герма­нии. Она появилась недавно, а Россия была всегда, от са­мой звезды Рус, откуда прибыли арии.

Судских, как говорится, уши навострил:-

— Ты исповедуешь арийскую веру? Величество?

— Нет. Я православный и верую в Иисуса нашего Христа.

«Славная мешанина, — отметил Судских. — Неглупо­му хлопцу забили голову глупостями».

Дальше задавать вопросы не стоило. Нсли истинно ве­рующий толком не разбирается в епархии Всевышнего, задуренный попами-недоучками, то что может знать не­смышленыш?

На тумбочке стоял телефон без диска, и Судских по­просил связаться с дежурным. Дежурный, видимо, гово­рил нелестные слова - его ординарец вытянулся в струн­ку и вскоре протянул трубку Судских; испуг, а не любопытство, застыл в его глазах.

— Игорь Петрович, — услышал Судских голос Буйно- ва, - вас никто не держи г на положении пленника. 11о тер­ритории части вы можете ходить где угодно, только обяза­тельно с ординарцем. Скажем так: на первых порах вы даже не гость, а будущий хозяин. Мы вам доверяем и дорожим вами. Всего вам доброго и дайте трубочку ординарцу.