Джош возвращается, когда я накрываю на стол. Плюхается на стул.

– Умираю с голода, – говорит он.

– Сначала помой руки.

Он возмущается, но слезает со стула и моет руки на кухне. Кладу на тарелку сэндвичи с сыром и насыпаю в суп крекеров в виде рыбок. Сын улыбается. Затем замечает банку «Севен-ап» на столешнице.

– Можно мне тоже газировки? – спрашивает он.

– Конечно, все равно банка открыта. Вряд ли твоя сестра захочет.

Выливаю оставшийся напиток в стакан.

Даю Джордан еще «Мотрина». Она отказывается от ужина, но полчаса спустя, когда начинает действовать лекарство, съедает пару крекеров и выпивает немного «Севен-ап». Я слегка расслабляюсь в надежде, что мы пережили кризис.

Когда мы с детьми смотрим фильм, звонит Дэниел. Я не отвечаю. Позже, уложив детей в кровать, написав сообщение Крису и забравшись в постель, перезваниваю ему.

– Как дела? Джордан стало лучше?

– Немного.

Рассказываю ему про симптомы.

– Дай знать, если тебе что-нибудь понадобится, хорошо?

– Так и сделаю.

Мы желаем друг другу спокойной ночи, и я еще немного смотрю телевизор. В десять вечера снова проверяю детей. Джош скомкал ногами простыни, а его голова наполовину свесилась с кровати. Укладываю сына как следует и накрываю одеялом. Лоб Джордан прохладный, а дыхание глубокое и ровное.

Выключаю свет в коридоре, иду в ванную, а потом забираюсь в постель, радуясь, что этот день подошел к концу.

Ночью все идет наперекосяк. Я просыпаюсь из-за плача Джордан и бегу в спальню дочки. Ее тошнит в ведро, которое я поставила на всякий случай рядом с кроватью. Желудок Джордан почти пуст, так что скоро рвота прекращается. Мне следовало догадаться, что еще все не закончилось.

Помогаю дочке дойти до ванной и вытираю ее лицо. Протягиваю ей чашку с водой, и она полощет рот. Только собираюсь проводить Джордан до кровати, когда в ванную врывается Джош и его рвет прямо нам под ноги. Вид и запах томатного супа вызывает у меня рвотные позывы, но я усилием воли заставляю себя сдержаться.

Отвожу Джордан в сторону и держу Джоша над унитазом. Затем включаю воду и раздеваю дочку. Поставив ее под душ, я поглаживаю сына по спине и жду, пока у него не пройдет тошнота. Спускаю воду и закрываю крышку унитаза.

– Посиди пока здесь, – говорю я.

Отодвигаю шторку и мою Джордан, затем заворачиваю в махровое полотенце.

– Джош, забирайся в душ. Я отнесу Джордан в ее комнату.

Он кивает и снимает верх пижамы. Джордан почти уснула к тому времени, как я укладываю ее в постель. Я наспех мою пол в ванной, достаю пластиковый мешок из ведра, которое использовала Джордан, и спускаю его в гараж.

Джош возвращается из душа и останавливается в коридоре, закутанный в полотенце.

– Пойдем за новой пижамой, – говорю я.

Он следует за мной в свою спальню. Я прижимаю ладонь к его лбу, но тот лишь слегка теплый. Решаю пока не давать сыну «Мотрин».

– Как думаешь, сможешь уснуть? – спрашиваю я.

Джош кивает, и я слегка обнимаю его. Оставляю сына переодеться и велю прийти ко мне, как только почувствует тошноту.

Я захожу в ванную, раздеваюсь и принимаю душ. Завтра меня ждет целая гора стирки, но лучше не думать об этом до утра. Я забираюсь под одеяло и засыпаю. Просыпаюсь некоторое время спустя и смотрю на часы – четыре утра.

В желудке поднимается волна, и я еле успеваю добежать до ванной.

* * *

Утром дети совсем вялые, оба температурят, но пока их не тошнило, потому что от еды они отказываются. Неудивительно. Я изо всех сил стараюсь поддержать в норме уровень сахара и понимаю, что это плохая затея. Меня тут же выворачивает наизнанку. Пишу сообщение Крису о самочувствии детей, он выражает беспокойство и просит держать его в курсе.

Некоторое время спустя мне пишет Дэниел:

«Как у вас дела?»

«Мы все заболели. Теперь наш дом на карантине».

«Я могу чем-то помочь?» – немедленно отвечает он.

«Нет, спасибо. Мы справимся. Нужно потерпеть».

Весь день сижу вместе с детьми в гостиной. Стиральная машина крутится без перерыва, ведь всех опять тошнило, а Джордан и Джош не всегда успевают взять ведро или добежать до ванной. Около восьми вечера укладываю детей в кровати, надеясь на спокойную ночь.

Чувствую я себя ужасно. В желудке ничего не задерживается, приходится регулировать уровень инсулина. Я сильно хочу пить, но когда пытаюсь сделать несколько глотков, вода извергается наружу. За двадцать четыре часа я ничего не съела. У меня уже давно не было желудочного гриппа, я и забыла, какое это отвратительное состояние.