Долина Сват пострадала сильнее всего. Тридцать четыре из сорока двух мостов были снесены потоком, и в результате некоторые районы оказались совершенно отрезанными от мира. Наводнение вывело из строя систему энергоснабжения, и мы остались без электричества. Улица, где мы жили, находилась на вершине холма, поэтому наводнение, это беспощадное чудовище, заглатывающее целые дома, не сумело до нас добраться. Тем не менее мы натерпелись страху. Отели и рестораны на берегу реки, в которых туристы лакомились форелью и откуда они любовались прекрасными видами, были разрушены. Именно в районах, излюбленных туристами, последствия катастрофы оказались особенно тяжелыми. От горных курортов, таких как Малам-Джабба, Мадьян и Бахрейн, практически ничего не осталось. Отели и магазины лежали в руинах.

Вскоре мы получили вести от родных, живущих в Шангле. Там наводнение тоже принесло колоссальный ущерб. Дорога, связывающая нашу деревню с Альпури, главным городом Шанглы, была полностью размыта, целые деревни оказались под водой. Селевые потоки снесли множество домов, распложенных на горных террасах Каршата, Шахпура и Баркана. Дом, где родилась моя мама, где жил ее брат Фаиз Мухаммед, уцелел, но дороги, у которой он стоял, более не существовало.

Люди пытались спасти то немногое, что у них было, но все усилия были тщетными – потоки воды уничтожали фруктовые сады, уносили домашних животных, приводили в негодность заготовленное зерно. Жители деревень оказались в отчаянном положении. У них не было электричества, все самодельные электростанции не смогли устоять перед стихией. Люди остались без чистой воды, потому что мутная речная вода, где плавали обломки и всякий мусор, не годилась для питья. Напор стихии был так силен, что не устояли даже каменные дома. Школа, больница и электрическая станция, распложенные у главной дороги, были снесены потоком.

Никто не понимал, как подобное могло случиться. Люди жили на берегах реки Сват более 3000 лет и всегда видели в ней друга и помощника, а не источник опасности. И жителям, и приезжим наша долина казалась настоящим раем. Теперь мы стали «долиной печали». Сначала Сват оказался в эпицентре землетрясения, потом во власти талибов, после стал ареной опустошительной военной операции. В довершение ко всему, когда жизнь только начала налаживаться, стихийное бедствие свело на нет все наши усилия. Конечно, все мы волновались, что талибы воспользуются ситуацией и вернутся в долину.

Отец отправил в Шанглу продукты и товары первой необходимости, приобретенные на средства, которые собрали его друзья и Ассоциация частных школ долины Сват. Наш друг Шиза Шахид и некоторые общественные деятели, с которыми мы познакомились в Исламабаде, приехали в Мингору и занялись сбором денег для пострадавших. Но, как и в случае с землетрясением, в отдаленные районы удавалось проникать лишь добровольцам из различных исламских групп, а не представителям правительства. Многие видели в наводнении доказательство того, что Бог недоволен музыкой и танцами, которыми сопровождались наши фестивали. Оставалось только радоваться, что у нас теперь не было радио, которое распространило бы эту теорию и внедрило ее в сознание людей.

В то время как люди в Пакистане теряли жизни, дома и близких, наш президент Асиф Зардари наслаждался отдыхом в одном из французских шато.

– Не могу понять, как так можно, аба, – говорила я отцу. – Почему политикам наплевать, что происходит с народом? Почему они не заботятся о том, чтобы у людей были крыша над головой, еда и электричество?

Помимо исламских групп, действенную помощь пострадавшим оказывала армия. И не только армия. Американцы посылали в отрезанные от мира районы свои вертолеты, что некоторым людям казалось очень подозрительным. В Пакистане ходила теория, согласно которой природная катастрофа была спровоцирована американцами при помощи новейших технологий, разработанных в рамках программы HAARP (Программа исследования полярных сияний высокочастотным воздействием). По слухам, последние научные достижения позволяли американцам вызывать гигантские волны на поверхности океанов, что, в свою очередь, приводило к наводнениям. Теперь под предлогом помощи пострадавшим американцы на законном основании проникают в Пакистан и занимаются шпионажем.

Дожди наконец прекратились, но трудности, вызванные стихией, продолжались. У нас не было ни чистой питьевой воды, ни электричества. В августе в Мингоре был зарегистрирован первый случай заболевания холерой, а вскоре больных стало так много, что их пришлось размещать в палатках, так как мест в больницах не хватало. Поскольку дороги были размыты и сообщение с остальным миром нарушено, в Мингоре начались перебои с продуктами и резко выросли цены. Наступил сезон созревания лука и персиков, и фермеры не знали, что делать с урожаем. Некоторые из них с риском для жизни переправлялись на самодельных лодках через полноводную реку, чтобы доставить свой товар на рынок. Мы были счастливы, если видели на прилавках персики.

Помощь из-за рубежа на этот раз была не особенно значительной. Богатые западные страны страдали от последствий экономического кризиса, а визиты президента Зардари в Европу не усиливали симпатий к Пакистану. Иностранные правительства заявляли, что наши политики в большинстве своем уклоняются от уплаты налогов, и, следовательно, тратить деньги западных налогоплательщиков на помощь нашей стране по меньшей мере неразумно. Службы по оказанию помощи в чрезвычайных ситуациях опасались посылать к нам своих представителей, ведь лидеры Талибана заявляли, что Пакистан не должен принимать помощь от христиан и иудеев. Никто не сомневался, что талибы способны перейти от угроз к действиям. В октябре прошлого года они взорвали в Исламабаде офис Всемирной продовольственной программы (World Food Programme (WFP)), и пятеро иностранных граждан погибли.

В долине Сват мы все чаще встречали свидетельства того, что талибы никуда не ушли. Было взорвано две школы, похищено трое волонтеров из христианской миссии, приехавших помогать пострадавшим. Через несколько дней все трое были убиты. Мы получали и другие шокирующие известия. Друг моего отца доктор Мухаммед Фарук, вице-канцлер Сватского университета, был убит двумя боевиками, которые ворвались к нему в офис и расстреляли его в упор. Доктор Фарук занимался изучением ислама и в прошлом являлся членом партии Джамаат-и-Ислами. Он был решительным противником Талибана и даже выпустил фатву против террористов-смертников.