Я послушно киваю и иду в кабинет. Когда я подхожу к двери, то вижу, как из-под нее пробивается узкая полоска света. Я пожимаю плечами и вхожу в кабинет. Эдуард там. Он сидит за столом, опустив голову на руки. От бесцеремонного поступка он приходит в ярость и вскакивает.

— Кто разрешил входить? — рычит он и тут же осекается, видя меня. — Это ты? — хозяин устало опускается на свое место и молча смотрит, как я переминаюсь с ноги на ногу.

Мы всегда убираемся там, где нет хозяев, чтобы не раздражать их своим присутствием. Поэтому я была уверена, что в кабинете никого нет, и теперь я не знаю, как мне поступить.

— Ты убираться? — нарушает молчание Эдуард.

— Да, Эдуард Андреевич, — киваю я. — Наталья Викторовна велела убраться здесь.

— Убирайся, раз велела. — он встает из-за стола, но не уходит, как я ожидала, а перебирается на кожаный диван, где ложится, закидывая ноги на подлокотник.

Эдуард такой большой, что диван смотрится совсем игрушечным под его телом. Я еще некоторое время мнусь на пороге, а потом решаюсь начать уборку. Его взгляд следует за мной повсюду, и я начинаю нервничать, но вида не подаю. Когда я забираюсь на стул, чтобы смахнуть пыль с книжных шкафов, мой хозяин гулко сглатывает и выбегает из кабинета. Я расстроена. Не зря же мы все делаем в отсутствие хозяев. Должно быть, я начала раздражать его своим мельтешением. Теперь я получу нагоняй от Натальи. От этой мысли я расстраиваюсь еще больше. Но вот дверь открывается, и Эдуард возвращается.

— Простите, Эдуард Андреевич, — я надеюсь, что смогу все исправить. — Если я вам мешаю, то зайду позже.

— Эдуард, — глухо говорит он и смотрит на меня тяжелым взглядом.

— Что? — я не понимаю его.

— Называй меня просто по имени, — мне становится не по себе.

— Эдуард Андреевич, вы мой наниматель и мне… — начинаю я, но замолкаю, когда из его груди вырывается рык.

— Эдуард, просто Эдуард. Повтори. — у него становится страшный голос, весь он все больше пугает меня.

— Эд… Эдуард Анд…

— Вон! — ревет мой хозяин. — Пошла во-он!

Я с писком спрыгиваю со стула, на котором все еще стою, подхватываю туфли и бегу к двери, пытаясь обойти Эдуарда, который закрывает собой дверной проем. Он смотрит на мои попытки сверху вниз, потом хватает за плечи и сильно сжимает. Слезы выступают на глазах, потому что больно, но я пытаюсь сдержаться. Пальцы хозяина тут же ослабевают, и он наклоняется, упираясь мне в макушку лбом.

— Ну, куда ты бежишь? — тихо говорит он. — Зачем?

— Вы велели, — выдыхаю я и пытаюсь отойти от него.

— Зачем, Эля, зачем? — руки Эдуарда снова сжимаются, но не так сильно, как в первый раз.

— Что зачем? — шепчу я, чувствуя, как слезы все-таки начинают течь по щекам.

— Останься, девочка моя, побудь со мной, — говорит он, и я начинаю подозревать, что он просто пьян. Слишком неадекватно ведет себя.

— Вы пьяны? — решаюсь я озвучить свою догадку.

— Пьян? — Эдуард поднимает голову, смотрит на меня и усмехается, очень горько усмехается. — Да, Эля, я пьян, я безбожно пьян.

— Вам лучше лечь и поспать, — строго говорю я. — Потом будет легче.

Мой хозяин неожиданно вскидывает голову и хохочет. Его смех еще более страшный, чем голос, которым он рычал на меня. Я снова пытаюсь освободиться, и Эдуард неожиданно отпускает. Он проходит на свое место за столом, садится и смотрит на меня.

— Боюсь, Элечка, — говорит он, — похмелье мне не светит. Это полноценно алкогольное отравление, наркотический дурман, токсичные пары, укус ядовитой гадюки в самое сердце. Назови как хочешь. — и вдруг снова горько усмехается. — Я болен, Эля, я безнадежно болен.

— Что с вами? — я приближаюсь к нему и чувствую острый прилив жалости. — Что говорят врачи? А если операция?

— Врачи говорят, что поможет только ампутация сердца, — хмыкает он, потом еще раз и, наконец, заливается почти издевательским смехом. — Ты так прелестна в своей наивности, девочка моя. Как ты умудрилась сохранить такую чистоту в это безумное время? Как твоя мать смогла вырастить столь нежный и неиспорченный цветок? — говорит Эдуард, как только перестает смеяться. — У тебя красные глаза. Ты плакала?

— Ночью выл волк, — отвечаю я.

— Здесь много волков, — равнодушно пожимает плечами мой хозяин. — И что волк?

— Он очень тоскливо выл, я не могла уснуть, — я в который раз смущаюсь под его взглядом.

— Так ты не выспалась, девочка моя. Тогда почему ты здесь? Беги в кроватку, — его голос становится совсем теплым, даже ласковым.

— Но Наталья…

— Это мой дом, — Эдуард насмешливо смотрит на меня, — и мое слово решающее. Ты идешь отдыхать. Сегодня у тебя выходной.