Шрифт:
…А с ним приходит осознание того, что нужно что-то делать, предпринимать, меняя реальность в угоду собственным страхам. Убегая от них. Строя прочные крепости, за стенами которых можно почувствовать освобождение от тревог и печалей.
Сегодня мне надо идти в военкомат – закрывать военный билет. Я снова стану гражданским. А значит, на меня навалятся гражданские дела и заботы. И мне придется расправляться с ними, преодолевая свои будничные страхи, повергая их и двигаясь дальше.
Итак, я иду.
В военкомате заспанный сторож с минуту разглядывает меня сквозь замусоленное стекло дежурной части, что-то прикидывая в уме (остается только гадать – что именно), потом показывает рукой куда-то вглубь здания.
– Поднимайся по лестнице на второй этаж.
– А там?
– Там спросишь.
– У кого?
– У кого-нибудь.
Исчерпывающий инструктаж. У меня складывается впечатление, что сторож проходил специальные курсы по дезинформации противника. Прохожу через турникет и поднимаюсь по лестнице на второй этаж.
Унылая картина: коридор, по обе стороны которого двери. Куда мне? В какую из них? Одни вопросы, никаких ответов. Стучусь в первую попавшуюся, открываю. За дверью небольшая комнатка, заставленная стеллажами с бумагами, посреди стол – за столом женщина, что-то пишет.
– Военный билет где можно закрыть? – спрашиваю я.
– А вы кто?
– Демобилизованный.
– Это не ко мне, – курсы дезинформации, похоже, проходили тут все.
– А к кому?
– Дальше по коридору, – она, наконец, называет номер кабинета.
Иду туда. Точно такой же кабинет, как и предыдущий. Точно такая же женщина, как и предыдущая. Здороваюсь, называю цель своего визита.
– Присаживайтесь, – она указывает мне на свободный стул, стоящий возле ее стола.
– Спасибо, я постою.
– Как хотите.
Некоторое время она рассматривает мой военный билет и сопроводительные документы из части. Потом встает, подходит к одному из шкафов с приклеенным к нему календарем за позапрошлый год, открывает его и начинает там что-то искать. Проходит минуты три. Потом она достает какую-то папку и возвращается к столу.
Достает из папки кипу каких-то бумаг, что-то просматривает. Дверь позади меня открывается и в кабинет заходит молодой капитан с бегающими глазами. Судя по всему, новый военком.
– Тамара Ивановна, как у вас дела? Что с документами на контрактников? – спрашивает он женщину.
– Готовим, товарищ капитан.
– Сколько?
– Пока ни одного.
– М-да, – тянет капитан, – потом оборачивается ко мне, – ты кто такой?
– Демобилизованный, – отвечает за меня женщина, продолжая просматривать бумаги.
– Где служил? – продолжает свой допрос капитан.
– Под Москвой, – нехотя отвечаю я, чего он привязался?
– По контракту продолжить службу не хочешь?
– Нет, спасибо.
Этот вопрос задавали еще в части – и не раз. Реформа армии с треском провалилась: укомплектовать части контрактниками не получилось и наполовину. Офицеры сулили срочникам, которые согласятся подписать контракт, золотые горы, но даже последнему дураку было понятно, что эти горы существуют только на словах. Как могут обещать неземные блага люди, живущие в совершенно земных обшарпанных офицерских общагах?
– Зря. Сейчас контрактникам хорошие деньги платят, – капитан начинает отрабатывать поставленную Генштабом задачу, – жилье можно купить, автомобиль. А на гражданке – финансовый кризис, слышал уже, небось? Сокращают повсюду, даже менеджеров этих, которых как собак развелось, на улицу выкидывают…
– Кризис я как-нибудь переживу.
– Образование у тебя какое?
– Незаконченное высшее.
– Ну, вот там и образование закончишь…
– Главное самому там не закончиться.
– В смысле?
– В смысле спасибо вам большое, но как-нибудь без меня.
– Смотри сам. Услугу тогда одну окажешь? – его глазки хитро сощурились.
– Какую?
– Напиши заявление в школу контрактников – мне для отчетности надо. Документ ни к чему тебя не обязывающий, а нам – галочка. В действительности никуда не поедешь, откажешься, скажешь, что передумал. И контракт никакой подписывать не надо. А?
Он посмотрел на меня. Взгляд штабного пройдохи. Этот в задницу без мыла залезет. Собирает мертвые души, этакий Чичиков гоголевского райвоенкомата.