– Ну примерно так, – согласно закивал разбитой головой нежданный попутчик. – Но борщ с пампушками я люблю больше. На лактозу у меня аллергия.

– Ну хорошо. А во вторую очередь? После борща с пампушками?

Степана даже немного развлек разговор с этим человеком. Ему просто было интересно услышать, как он смотрит на жизнь… Увидеть ее, так сказать, его глазами.

– Домовитость, – ответил на вопрос Константин после небольшой паузы.

– Это как?

– Это когда дом, семья, дети для женщины на первом месте.

– А как же самореализация там? Учеба? Работа?

– Главная ее работа – дети. И их воспитание, – безапелляционно ответил попутчик.

– А не слишком ли это… Ну не знаю… Прямо как в дореволюционные времена, как при царе Горохе.

– А что до революции? – кивнул Константин и тут же продолжил развивать свою мысль: – Были крепкие семьи, множество детишек. А сейчас? Женщина одного родит и ждет, что ее должны поставить на бронзовый пьедестал и лавровый венок на чело водрузить. Как же! Она же ребенка родила! Непосильное дело сделала. И ладно бы все этим закончилось. Так с этим обычно все начинается… Ребенок занимает место на пьедестале рядом с мамой, а муж и отец, если это, конечно, один и тот же человек, что не всегда совпадает, начинает пахать, как папа Карло.

– Но ведь женщинам действительно тяжело с детьми. Они устают, а еще и постирай-погладь, еду приготовь… – попытался парень защитить несправедливо обиженных, как ему показалось, женщин, вспомнив, как жаловались на тяжелый быт те немногие подружки его жены, которые родили детишек.

– Степа, ты говоришь, как глупая тетка. Тебе бы пересмотреть некоторые жизненные позиции.

– Ну какой есть, – немного обиделся Рогов.

– Хм. – Константин не сильно обратил внимание на обиду Степы. – Ну каждый сам себе злобный буратино. Так вот… По поводу готовки-уборки. Что сейчас доступно из того, чего не было у наших бабушек-прабабушек?

– Что?

– Блага цивилизации. Ну там, стиральные машинки, центральное отопление, водопровод и прочая ерунда, которую мы, привыкшие к комфорту, не замечаем. Раньше-то как было? Чтобы еду приготовить – печь нужно растопить, воды наносить, тогда и готовь уже. А сейчас? В худшем случае пельмени сварил – и ужин готов. Про уборку вообще молчу. Сколько квадратура в средней двушке? Метров пятьдесят от силы? Ну вот. Сколько времени нужно, чтобы пройтись с пылесосом по двум комнатам, а потом шваброй помахать? А если пылесос моющий? Все делим на два. Стирает стиральная машинка, остается только закинуть все в барабан, нажать пару кнопок, подождать и развесить на балконе.

– Ну да. Это правда. – Степан вдруг вспомнил, как Катя постоянно жаловалась на усталость, хотя с техникой в доме все было более чем нормально.

– Так что при правильном планировании времени домашние хлопоты много сил не отнимут. Бывает, конечно, что дети беспокойные попадаются, но такова уж бабская доля. Для того они и существуют в природе, чтобы потомство выносить, выкормить и в свет выпустить, пока мужики в это время «папонта» добывают, чтобы всю эту ораву прокормить.

– Ну так что? Женщинам учиться не нужно?

– Нужно, конечно. Ей же еще уроки с детьми делать, разговаривать с ними. Да и с мужем тоже чтобы было о чем поговорить. Это только резиновая баба для одного дела годится.

– А как с работой?

– Тут уже сложнее. Если нет материальных проблем, то женщина может в социальной сфере поработать… Для души. Если это, конечно, никак не скажется на ее домашних обязанностях.

– Так что? Киндер-Кюхе-Кирхе? – вспомнил Степа правило «трех К», популярное в Германии сороковых годов.

– А почему бы и нет? Крепкие семьи, счастливые дети, здоровая нация. Что в этом плохого? А теперь что? Ты знаешь, что разводятся восемьдесят процентов пар? При этом около восьмидесяти процентов из всех разводов инициируется женщинами. У них любовь новая или все те же «пил-бил-изменял», или «ниудилялвнимания», а то, что дети без отца остаются, им по барабану.

– Но ведь никто же не запрещает отцу встречаться с детьми, участвовать в их жизни? – возразил на такое заявление Степан.

– А как ты себе это представляешь? Как можно воспитывать ребенка, видя его в лучшем случае два-три часа в неделю? И это в идеале, так сказать.

– Кхм…действительно сложновато, – подтвердил Степа, вспомнив, как перед каждой его встречей с отцом маменька закатывала демонстративную истерику на тему «умираю прямо здесь и сейчас, а ты, неблагодарный, оставляешь меня одну». В общем, сценарий оставался тем же, только причины мгновенной смерти каждый раз менялись – маменька очень любила смотреть передачи про здоровье, нахваталась умных слов и названий страшных болячек и козыряла этим. Она сама по себе была хорошим человеком, добрым и сына любила, но, когда разговор касался Степиного отца, мать будто менялась – ее даже потряхивало от злости. – Особенно если отношения с бывшей женой не очень, – добавил Степан.

– О! Ты начинаешь понимать все тонкости взаимоотношений полов.

– Да уж.

– В общем, нужно спокойнее к женщинам относиться, не зацикливаться на них. Мы им нужны больше, чем они нам, поверь. И с этой установкой жить намно-о-ого проще.

– Так ведь сразу-то не получится перестроиться.

– А не надо сразу. Попытаешься все сделать одним махом, без предварительной подготовки – ничего не получится. Начинать нужно постепенно. Измени себя, и ты изменишь весь мир.

– Ну вы разошлись, Константин Аркадьевич. Философ прямо! – усмехнулся Степан.