Глаза полковника метали молнии, профессор стоял перед ним, будто нашкодивший школяр. Реакция Степанова не оставляла сомнений, что поступок Геракла является для него такой же неожиданностью, как и для полковника.

– Вместо того, чтобы вернуться к моим людям, Геракл исчез в неизвестном направлении.

Степанов не верил своим ушам. У нее на языке вертелось только одно: «Этого не может быть», – но он не мог решиться открыть рот.

– Самое страшное, – продолжал Дзержинец, испепеляя профессора глазами, – что ваш помощник был ранен. Я не знаю, насколько серьезно его ранение, но как бы то ни было, это серьезно осложняет ситуацию. В любой момент Геракл может попасть в лапы военной разведки. Это будет страшнее ситуации с Тихомировым. Тут они приобретут стопроцентное доказательство существования галобионтов. Вы понимаете, что это значит?

Степанов лихорадочно качал головой. У него было ощущение, что он участвует в какой-то бредовой фантасмагории. Нечто незыблемое, в чем он был уверен больше, чем в себе самом, вдруг оказалось призрачным и ненадежным.

– Неужели это правда… – пробормотал он, вперив опустошенный взгляд в стену кабинета.

– Представьте, да, профессор, – язвительно ответил Дзержинец, – или вы думаете, что я явился сюда, чтобы подшутить над вами?

– А вы уверены, что все произошло именно так, полковник? – с надеждой спросил Антон Николаевич, – может быть, ваши люди что-то упустили?

– Все произошло именно так. Ваш помощник похитил микроавтобус, с тремя людьми, которых он застрелил, и скрылся.

Степанов все не мог придти в себя от потрясения.

– Я приехал сюда не для того, чтобы предъявлять вам претензии, – сказал Дзержинец уже в более миролюбивом ключе, – мне нужно выяснить, куда, по вашему мнению, мог направиться Геракл.

– Я… я не знаю, – залепетал Степанов, всплескивая руками, – мне ничего не известно…

– Замолчите! – осадил его полковник. – Думайте, профессор, я подозреваю, что это может быть как-то связано с его первой поездкой. Помните, вы говорил, что в галобионтом произошло нечто неожиданное. Я хочу знать об этом более подробно. Самое главное, что нам необходимо сейчас сделать, это найти Геракла и спрятать его от всех. В данный момент меньше всего меня интересует вопрос: каким его найдут, живым или мертвым.

Это прозвучало как приговор. Степанов с отчаянием осознал, что может лишиться своего единственного надежного помощника. Но он понимал так же, что на карту поставлено все, не исключая его самого.

– Хорошо, полковник, – сказал он с глубоким вздохом, – я расскажу вам все, что мне известно.

Из слов профессора следовало, что Геракл выходил на сушу и попробовал адаптироваться к условиям жизни в Санкт-Петербурге.

– Мы выбрали этот город, потому что он является вторым в стране по величине, а мне хотелось выяснить, как повлияет на него жизнь среди большого скопления людей, – пояснил Степанов.

Из отчета Геракла выходило, что галобионту без труда удалось найти и средства к существованию и в очень короткие сроки вольготно себя почувствовать в этом мегаполисе. Больше того, в первый день своего появление в Санкт-Петербурге Геракл сумел познакомиться с женщиной, с которой у него возникла сексуальная связь.

– Как вы могли молчать об этом, профессор! – снова взъярился Дзержинец. – То что вы сделали – непозволительно!

– Он просил меня об этом, – оправдывался Степанов с жалким видом. – Мне пришлось обещать ему это в качестве вознаграждения за успешно проделанную операцию с подлодкой.

– Не лгите, – глухо произнес полковник, – я уверен, что это все ваши экспериментаторские изыски. Вы понимаете, что не имели права поступать так за моей спиной.

Дзержинец встал и прошелся по кабинету.

– Черт возьми! – процедил он сквозь зубы. – Хотел бы я знать, что вы еще проделывали в тайне от меня.

Степанов затрепетал от мысли, что полковник решит сделать это немедленно. На нижнем этаже, в реабилитационной комнате по-прежнему находились галобионты пятой серии, о существовании которых полковник все еще не подозревал.

«Если он найдет их – мне конец!» – с ужасом подумал Степанов, кусая губы.

Но на его счастье, Дзержинцу покуда было не до того.

– Что сталось с этой женщиной? – спросил полковник, останавливаясь перед профессором.

– Я не знаю, – честно ответил Степанов.

– Как же так! – за время их долгого знакомства, Антон Николаевич впервые видел полковника таким потерянным. – Как вы могли пустить все это на самотек?

– Но ведь у нас было столько проблем…

– Я не желаю больше слышать ваших жалких оправданий.

Дзержинец, судя по его решительному виду, принял какое-то решение.

– Что вы знаете об этой женщине? – спросил он.

– Только то, что она, как я понял, не самого примерного поведения, зовут ее Елена и она живет где-то в районе Пескаревского кладбища.

– Значит, он сейчас в Санкт-Петербурге, – сосредоточенно сказал Дзержинец, – нужно направляться туда.

– Послушайте, полковник, – заговорил Степанов, бросаясь вслед за Дзержинцем, – вы сказали, Геракл ранен? Это серьезно?