Шрифт:
Арчи ждал продолжения. Но мадам молчала и пристально вглядывалась в темноту за бортом. Мальчик постоял какое-то время в сумраке, но чувство приближающейся опасности становилось все сильнее, и он предпочел вернуться к пассажирам. Там было светло и не совсем не мрачно. Дед больше не спал, Льюис опять закутался в меха, а Софи сидела на прежнем месте и загадочно улыбалась.
Разговор в пассажирском отсеке зашел о делах романтических. Льюис, захмелев от выпитого, пустился в бесконечные воспоминания о своих подвигах на любовном фронте. Когда же ему это надоело, он принялся допытывать Софи.
– Душечка, милая, поведайте же и вы о делах сердечных. Я просто уверен, у вас масса поклонников, и один другого краше, богаче и родовитее! – Он заговорщицки подмигнул девушке.
– Я не столь ветрена, как вам кажется, – улыбнулась Софи. – На балы я хожу лишь по делам… рабочим. В салонах больше внимания обращаю не на льстивые речи, а на разговоры о благосостоянии определенных семей.
– А как же тот ваш поклонник, с которым вы должны были встретиться в ночь нашего бегства. Он еще цветы вам дарил, эти ужасные белые розы…
– Хватит, хватит, – отмахнулась Софи, смеясь, – я прекрасно понимаю, о ком вы говорите.
– И что же? У вас все серьезно?
– Кто знает? – Туманно ответила Софи. – Вот вернусь из этого путешествия состоятельной особой, не буду ни в чем нуждаться, отойду от прошлых дел, заброшу свое ремесло, тогда и подумаю о кавалерах.
– Что-то мне подсказывает, милая Софи, что свое "ремесло" вы, даже разбогатев, не забросите. – К беседе решил присоединиться Дед. – Вы же безмерно заскучаете. Посещать светские рауты, вальсировать с офицерами, пускать слезу от авторского исполнения особо трогательной лирики, это все не для вас. Вы привыкли жить бурной жизнью, полной острых ощущений, своеобразной романтики, разве вы сможете отказаться от этого? Сомневаюсь.
– Кто знает? – Повторилась Софи, на этот раз более печально. – А что же вы? Самая загадочная фигура современности. Влиятельный, всеведущий, то ли в родстве, то ли в близкой дружбе с королевской семьей. – Дед хмыкнул на этих словах. – Что за женщина охраняет ваш покой, поддерживает огонь в вашем сердце и дарит мгновения счастья в те редкие минуты, что вы бываете дома?
– Увы, милая Софи, подобного человека не существует. Но после ваших проникновенных слов, я задумываюсь, а не предложить ли эту роль вам. Станете хранительницей моего домашнего очага, королевой подпольного императора. Как вам?
– Не уходите от ответа! – Звонко рассмеялась девушка. – Как же так вышло, что у столь видного мужчины и нет супруги? Не может быть, что бы вы не встречали достойных претенденток.
– Что ж… Однажды я чуть было не женился… – На лицо мужчины легла мрачная тень. – Но не сложилось…
Видя, что разбередила старую рану, Софи обратилась к Льюису.– А вы сами, мистер Браун? Известный дамский угодник, но неужели ни одной девушке не удалось пленить ваше сердце?
– Признаюсь, такая была, – вздохнул Льюис, и погрустнел подобно Деду. – Истинный ангел, она была прекрасна, словно солнечный рассвет и чиста, словно капля утренней росы…
– Что же вы не женились на ней? – Игриво спросила Софи, стараясь не замечать тоску в его голосе.
– Я сделал ей предложение, и она дала согласие на помолвку, но накануне великого события… она умерла.
На лице Льюиса сейчас отразилась такая мука, что Софи поразилась. Она и не подозревала, что он способен на подобные переживания. Она уже сожалела, что вынудила его на откровенность, и в поисках поддержки посмотрела в сторону Деда. Но тот, то ли разделяя ее мысли, то ли все еще погруженный в собственные воспоминания, как-то странно смотрел на Брауна.
Пауза затянулась. Начавшийся так весело разговор, из шутки перерос в общее уныние, и никто не делал попыток вернуть прежнее настроение в компанию.
– Похоже, все присутствующие здесь не имели счастья в любви, – подвела итог Софи. – Что ж будем надеяться, что нам улыбнется удача и повезет с богатством.
*** Беседа не клеилась, и было решено лечь спать. Но заснуть в эту ночь никому так и не удалось. Сильный ветер. С вечера подгонявший дирижабль в нужном направлении, превратился в шквальный (37). Его порывы, длящиеся не более нескольких десятков секунд, были очень сильны и ударяли в борт совершенно внезапно. По внешней стороне обшивки гондолы барабанили крупные и частые капли дождя, которые ветер бросал то с одной, то с другой стороны. Льюиса нещадно мутило, и он сожалел о каждом бокале вина и каждом кусочке копченой курицы поглощенном за ужином. Софи чувствовала себя относительно не плохо, лишь обеспокоенно поглядывала на иллюминаторы в момент особо звучных раскатов грома. Один Дед казался абсолютно спокойным и невозмутимым. Арчи, хоть это и была его свободная ночь, сидел в машинном отделении. Здесь было жарко и за работой двигателя внешнего шума почти не было слышно. Лишь особо близкие раскаты грома пробивались через плотную обшивку. Правда жара и болтанка не особо благоприятно сказывались на желудке Арчи, но это было лучше, чем слушать невнятное бормотание Льюиса из-под меховой накидки, его сдавленное всхлипывание и приглушенные вскрики. Джейми вел себя вполне обыденно, лишь был чуть серьезней, чем всегда, и почти не отходил от приборов. Он следил за давлением, подбрасывал топливо, а когда Арчи спросил, не боится ли он, посмотрел на товарища снисходительно.– Не задавай глупых вопросов, видишь же, что мне некогда, вон как давление скачет! Да и если мы разобьемся, то умрем быстро, мучиться не будем. А если выберемся, знаешь как этому, скулящему, будет стыдно.
Арчи несколько раз удивленно хлопнул глазами и твердо решил не скулить, как бы ни было страшно.
– Иди лучше к пассажирам, – спокойнее предложил Джейми, – там прохладнее, не будет так мутить.
Арчи послушно вышел из машинного отделения. После жара огня здесь его в первые мгновенья даже мороз пробрал, но через пару минут, он действительно почувствовал себя лучше. Мальчик подошел к деду и попросил разъяснить принцип работы волшебного фонаря. Уснуть в таком шуме и при болтанке было все равно невозможно, а беседа немного отвлекала.