Но там, где должен находиться мужской член, у него лишь забавный вертикальный кармашек, чем-то напоминающий вагинальную щель, но вряд ли сравнимый с ней. Внизу, вместо двух висящих яичек, нечто маленькое, твердое и круглое – возможно, эквивалент мошонки, промежуточный шаг эволюции, когда яички уже вышли из тела, но для них еще не придумали более достойной контейнер. Трудно усомниться, что предками Хенмера в отдаленные времена были люди. Но можно ли и его назвать человеком? Возможно, сын человеческий.

– Иди ко мне, – говорит Хенмер. Он протягивает руки. Между его пальцами тончайшие перепонки. – Как тебя называют, незнакомец?

Нужно минуту подумать.

– Я был Клеем, – отвечает он Хенмеру. Звук его имени проливается на землю и исчезает. Клей. Клей. Я был Клеем. Я был, Клеем, когда я был Клеем. Хенмер, кажется, доволен:

– Подойди, Клей, – мягко произносит он. – Я возьму твой голод.

Клей нерешительно дает Хенмеру руки. Тот притягивает его ближе. Их тела соприкасаются. Клей чувствует, что глаза словно покалывают иголочки, а в вены хлынула черная жидкость. Он ясно представляет лабиринт красных трубочек в своем животе. Он слышит, как пульсируют его железы. Через минуту Хенмер отпускает его, и он совсем не голоден, он не в состоянии понять, как всего несколько минут назад мог решиться сожрать рыбу. Хенмер смеется:

– Теперь лучше?

– Лучше. Намного.

Хенмер чертит на земле линии пальцем ноги. Почва раскрывается, словно расстегнутая молния, и Хенмер вытаскивает оттуда серый клубень, тяжелый и выпуклый. Он прикладывает его к губам и что-то высасывает. Затем передает Клею, который неуверенно берет его. Проверка?

– Ешь, – говорит Хенмер. – Это разрешается.

Хотя голод исчез, Клей прикладывает клубень к губам. Несколько капель сока попадают в рот. В голове вспыхивает пламя, испепеляющее душу. Хенмер успевает схватить его, прежде чем он упал, и снова обнимает. Клей чувствует, как действие сока мгновенно ослабевает.

– Прости, – извиняется Хенмер, – я не понял. Ты, должно быть, ужасно ранний.

– Что?

– Думаю, один из самых ранних. Пойманный в ловушку времени, как и остальные. Мы тебя любим. Оставайся с нами. Мы кажемся тебе пугающе незнакомыми? Ты одинок? Ты огорчен? Ты нас научишь чему-нибудь? Ты будешь с нами? Ты полюбишь нас?

– Что это за мир?

– Мир. Наш мир.

– Мой мир?

– Был. И может быть.

– Какое сейчас время?

– Хорошее.

– Я умер?

Хенмер отмахивается:

– Смерть умерла.

– Как я сюда попал?

– Ты попался в ловушку времени, как и остальные.

– Заброшен в собственное будущее? Как далеко?

– Разве это имеет значение? – Хенмеру уже надоело. – Подойди, Клей, слейся со мной, и начнем наше путешествие. – Он снова тянется к руке Клея.

Клей весь съеживается.

– Погоди, – шепчет он.

Утро в разгаре. Небо снова нестерпимо голубое и солнце, словно раскаленный гонг. Он вздрагивает и, приблизив лицо к лицу Хенмера, говорит:

– Здесь есть еще такие, как я?

– Нет.

– Ты – человек?

– Конечно.

– Но измененный временем?

– О нет, – отрицает Хенмер. – Ты – изменен временем. Я здесь живу. Ты у нас в гостях.

– Я говорю об эволюции.

Хенмер надувается:

– Мы можем сейчас раствориться? Нам так много нужно увидеть…

Клей дергает за пучок грязной травы.

– Расскажи мне хотя бы об этом. Прошли три твари, а это выросло, где…

– Да.

– Кто они? Инопланетяне?

– Люди, – вздыхает Хенмер.

– Они тоже? Другая форма?

– Те, что до нас, но после тебя. Пойманы в ловушку.

– Как мы могли превратиться с них? Даже за миллионы лет человечество не переменилось бы так сильно. А затем обратно? Ты ближе ко мне, чем они. Где образцы? Где след? Хенмер, я не могу понять!

– Подожди, пока не увидишь других, – говорит Хенмер и начинает растворяться. От него отделяется бледное серое облачко и окутывает его. Он становится туманным и бледнеет. Облако пронизывают яркие оранжевые искры.

Еще видимый Хенмер явно возбужден. Клей видит, как из кармашка в лоне Хенмера выскальзывает жесткая трубочка плоти: да, он все-таки мужчина, в момент удовольствия показавший свой пол.

– Ты сказал, что возьмешь меня! – кричит Клей.

Хенмер кивает и улыбается. Теперь видно все внутреннее строение его тела, сеть нервов и вен, освещенных каким-то внутренним огнем, горящих красным, зеленым и желтым. Облако увеличивается, и внезапно Клей оказывается внутри. Слышится свистящий звук: его ткани и волокна испаряются. Хенмер исчез. Клей крутится, вытягивается, он различает собственные пульсирующие органы, удивительную смесь тканей и токов: этот зеленый и маслянистый, тот – красный и жесткий, здесь – серая губчатая масса, там темно-синяя спираль, все такое зрелое, сочное в последний миг перед растворением. Его охватывает дух приключений и возбуждения. Он растет ввысь и вширь, проплывая над поверхностью земли, принимая неопределенные размеры и отказываясь от всякого притяжения; теперь он занимает акры, целые графства, всю реальность. Рядом с ним Хенмер. Они растут вместе. Солнечный луч проникает через обширную верхнюю поверхность нового тела, заставляя молекулы танцевать и прыгать в неистовом веселье.