Оказалось, что если взять один кластер, который остается почти что самостоятельным, а потом на него цеплять полностью или в разной фатальной форме съеденные другие Кластеры, то те по какой-то странной причине не распадаются, а соглашаются как бы жить, если то, что они делают, можно назвать жизнью. В общем, демон выбрал первый подвернувшийся под руку и еще не съеденный Подчиненный Кластер, выбрал в нем безопасное местечко, которое не должно было вызвать подозрений у соседних Кластеров, а в область, генерирующую внешние сигналы еще и предусмотрительно вставил генерацию чего-то, что Кластеры называли «драгоценный камень». Чтоб подозрений было меньше, поскольку кластеры их явно любили.

Демон и сам не мог сказать, по какой причине он выбрал именно этот Подчиненный Кластер в качестве Старшего. Тем не менее он работал и причин заменить его не предоставлял. Причем работал хорошо, просто как западный холодильник, купленный по блату в советские времена.

Ну, и под конец обнаружились еще некоторые мелочи, а точнее даже, можно сказать, подарки судьбы. Во-первых, демон не мог внедряться в Кластеры без их разрешения, а вот подчиненные Кластеры, оказывается, могли! Процедура включала в себя какие-то странные способы оградить себя от сопротивления жертвы и получить контакт с ней, но это все демона не интересовало. В конце концов, это был мир Кластеров, и они его отлично понимали, так на что еще энергию тратить, понимать там…? Подчиненный понимает, что нужно сделать для этого и сам делает — ну, и хорошо, чего еще надо? Ну, примерно как пользующийся мобильным телефоном вовсе не обязан разбираться в тонкостях модуляции мобильного сигнала. Демон уже давно понял, что Кластеры жили в какой-то странной виртуальной реальности, реального дробно-размерного пространства в упор не видели и жили своими фантазиями. Ну, и пусть себе. Тоже мне, «богатые тоже плачут». При размерах их халявы они себе и не то могут позволить. А он — нет. И не дело скромного демона-труженика вникать в их наркотические видения, у него своих дел полно, пусть Подчиненный Кластер разбирается.

В любом случае, на данный момент ожидалась хорошая еда… Вкусный Кластер был уже доставлен и, как положено, обезврежен, и Старший Подчиненный Кластер приступил к первой фазе, когда используя странные эманации, которые чуть не угробили в прошлом самого демона, он пытался заставить Вкусный Кластер захватить побольше ресурсов, которые затем достались бы демону.

Великий Магистр Гарштрах был доволен жизнью. Нет, правда, кто бы мог подумать, что мальчишке из засранной голодной деревни, не за красивые глаза прозванной Умереть-Не-Жить, так повезет. Роскошный дом, по меркам этого мира — практически дворец со своим поместьем, был лишь главной резиденцией мага, а в целом его владения в мире Герары уже сравнимы с состояниями многих королей. Магистр не без удовольствия погладил рукав из драгоценного черного хеосского шелка с изысканными красными узорами. Дом полон слуг и прочих, маг усмехнулся, подчиненных, любое желание выполняется по взмаху руки, огромное богатство, практически неограниченная власть, любые женщины, которых он только мог пожелать, и главное — помощь Повелителя… Все-таки повезло ему стать Верховным Посвященным Мертвого Бога.

Нет, когда в его голове впервые раздался манящий голос, он был очень осторожен. А как же еще. Он ведь помнит тот первый инцидент, когда деревню еще звали Благое Поле, и когда двое односельчан вдруг ни с того, ни с сего начали превращаться во что-то жуткое и безобразное. Нет, правда жуткое. Все эти рога, копыта, дым из ноздрей и красные рожи — это все детские фантазии по сравнению с тем, что он увидел еще ребенком Гарштрах. Слова «глюк» и «приход» были бы, пожалуй, наиболее адекватным описанием увиденной им картины, хотя и все равно недостаточно выразительным. Как еще назвать, когда у хорошо знакомого, хотя и жадного и сволочного односельчанина Потраха для начала нижняя часть тела вместе с ногами превращается в этакий студенистый туман, потом на месте глаз образуются две этакие жуткие дырки заполненные каким-то черным с переливами ведьминым студнем, из ушей начинает расти что-то похожее на брокколи, только розового мясистого цвета, а руки расползаются в добрую дюжину розово-оранжевых щупалец с присосками… если только это были щупальца. И это все еще не описывает до конца полного обьема жутких превращений… В общем, ясен пень, Потраха и Гоуляха, другого односельчанина, с которым приключилась такая же беда, в тот же день толпа порезала на куски, а затем сожгла на костре, даже не удосужившись потратиться на веревку для ближайшей осины. Хотя может и логично, поскольку непонятно, где у этого непонятного создания шея, за которую его можно было бы повесить, а главное — было бы ли это способом избавить мир от его присутствия.

Помнил он, как и другие односельчане периодически оказывались с чем-то странным вместо конечностей, головы, а в случае с Гурахом и вообще одной очень частной детали тела, так что ее потерю и преобразование в нечто неупотребимое заметила только любовница Гураха прямо перед попыткой употребить потерянную часть по первоначальному назначению. Деревня потом недели две гудела, да и как не гудеть? Не каждый день по главной улице с истошным визгом бежит абсолютно голая и еще очень даже нестарая привлекательная бабенка, тряся всем, что у нее могло трястись… Недаром, в следующий месяц столько свадеб сыграли. Гураха, конечно, тоже сожгли, но от этого стало только страшнее, поскольку он был далеко не первым перерожденцем в деревне.

Так что, когда в голове нищего вечноголодного молодого парня Гарштраха стали возникать заманчивые предложения, он далеко не сразу согласился. Не хотелось, как многие, оказаться на костре, или там с брокколи вместо кое-чего. Но Мертвый Бог был терпелив и давал некоторые свои блага авансом. Первый раз это случилось, когда Гарштрах уже третий день голодал. В хижине хоть шаром покати, родителей уже давно нет — Гарштрах еще подростком остался сиротой, соседи сами зубы на полку положили. «Хочешь есть?» — услышал он уже знакомый голос. «Хочу.» «Давай помогу,» — охотно ответил голос. «А чего это мне будет стоить?» «А ничего, просто не хочу, чтоб такой складный парень, будущий повелитель людей с голоду помер. Ты мне живым пригодишься. Поди к булочнику, скажи что тебя прислал Мертвый Бог и приказал тебя накормить. Увидишь, что будет.»

Нет, даже тут Гарштрах сразу не побежал. Боялся. А вдруг разводка, а вдруг булочник, услышав такое, созовет народ и дальше по сценарию? В деревне уже было несколько случаев, когда внешне человек не менялся, но вдруг начинал говорить не своим голосом, или даже своим, но что-то такое, что сразу было ясно — это уже не он. Народ уже пуганый, так что костры на площади частенько горели. Но в конце концов решился. Придумал как отговориться. Мол, деревенский нищий подсказал, а сам он ни сном, ни духом, что это за Мертвый Бог. Тем более, и правда ни сном, ни духом, он и сам не знал, что это за голос и откуда он берется.

Собравшись духом он отправился к булочнику, и помаявшись на пороге все-таки решился подойти, пока булочник не выгнал, и тихо сказал тому, что велено. Булочник позеленел лицом и тут же накормил парня до отвала. Осмелевший Гарштрах стал обращаться и с другими просьбами. Девку на сеновал уговорить, хижину починить… На просьбу о хижине голос хмыкнул и поинтересовался, зачем хижина тому, кому судьба во дворцах жить? А с девкой помог, даже одобрил. А когда уже откровенно наглеющий Гарштрах начал просить денег, голос пояснил, что для этого нужно чтобы он, Гарштрах, стал Посвященным Мертвого Бога. И будут тогда и деньги, и еда, и девки. «А у меня часом не появится слишком уж заметных признаков, как у тех бедолаг, которых время от времени жгли на площади?» — поинтересовался осторожный Гарштрах. «Не-е», — сказал голос, — «те — предатели и были наказаны за это. Так что служи верно и все будет путем. А что осторожный — это молодец, это правильно. Значит умный, а мой Верховный Посвященный и должен быть умным.»