Тем временем, наш последний оставшийся подопечный, упал на колени, и неожиданно начал растворяться в воздухе… по крайней мере его нижняя часть.

— Что это? — спросил я.

— Прорыв внешней информации в демона, — сообщила Йогита, — Вообще-то прорисовка тела не должна была быть задета, но похоже, демон начал захватывать и ее, вот и получилось, что видишь…

Растворение тела тем временем почти закончилось, и перед нашим взором предстала голова на туманном столбе, как у джина из сказок тысячи и одной ночи.

— Ну, все, закончили, — сообщила Йогита, — И вообще, утро уже. Развеваем тучи и материализуемся на полянке возле нашего хорошего знакомого.

Я послушно выполнил указание, похоже, Миха тоже сделал это, и над долиной впервые открылось чистое небо. Было уже раннее утро, и небо уже было не черным, а глубоко синим, с редкими последними звездами на нем и разгорающейся багровой полосой на востоке. На мокрой поляне появился стол, как для пикников, с какой-то закуской, бутылками и посудой, а рядом с висящей в воздухе головой подопечного появилась Йогита в ее любимой форме одежды — камуфляжных брюках, вдетых в высокие пехотные ботинки-берцы, и облегающей черной футболке, подчеркивающую ее грудь и хорошо сложенное тело. Осмотревшись вокруг, она сгребла пациента за волосы, небрежным жестом, как будто отмахиваясь от сигаретного дыма, развеяла туманную часть, и подойдя к столу, шлепнула на него, как ни странно, все еще вполне живую голову. Затем она села за стол и дала знак присоединиться мне и Михе, который только что материализовался рядом со мной. Мы уселись и стали ждать продолжения.

— Ну, рассказывай, как ты до такой жизни дошел, — устало спросила Йогита голову.

— А что рассказывать? — спросила голова.

— Как в бандитах оказался? — пояснила Йогита.

— Отец послал. Сказал, твой брат — большой человек, езжай в город, будешь ему помогать. Я приехал. Город хорошо. Тепло, хорошо, женщины. Потом брат сказал, это — плохой человек, его надо убить. Я убил. Брат сказал, кяфиры будут мстить, надо уехать. В горы. Уехал. Так и оказался.

— Ну, вот что с такими делать? — сказала Йогита, повернувшись к нам.

— Я не знал, русский бог такой сильный, будет мстить, — продолжила голова, и покосившись на Йогиту, добавила, — русский богиня.

— Неправильно понял, — ответила Йогита поморщившись, но не став уточнять своей национальной принадлежности, — Если ты против тейпа пойдешь, что будет?

— Плохо будет, — ответила голова, — Старики осудят.

— А если тейп против тукхума пойдет?

— Тоже плохо, один тейп против много тейпов, не победить.

— А если против всего мохка?

— Очень плохо. Мохк — все тукхумы вместе, все тейпы вместе, тейп против мохк идти, тейп конец.

— А для чего тукхум нужен?

— Враги приходить, тейп воевать. Много врагов — помощь нужна. Тукхум приходить, много тейпов, много воинов. Тукхум воевать, врагов гнать.

— А если много врагов?

— Мохк нужен, много тукхумов, врагов гнать.

— А если много-много врагов? Пара миллиардов?

Голова промолчала.

— Русский нужен, — ответила за него Йогита, — Вы на свой большой мохк полезли.

— Шамиль русский воевал, — возразила голова.

— Шамиль, как слово дал, империи и царю служил, не то, что вы. Как и ваши давние предки. А что до этого воевал, так тейпы тоже друг с другом бывает воюют, это хорошо?

— Когда братья воюют — это плохо.

— Вот именно. Ладно, чего там, гуляй Вася. Теперь уже реинкарнатор тебя не развеет. Следующий раз так не делай, — заявила Йогита, и легким взмахом руки равеяла голову. Я мысленно проследил как в сетевой реальности душа направляется в реинкарнатор, и взглянув на Миху с Йогитой, понял, что следил за ней я не один. В любом случае, похоже, и правда развеивание ему сейчас не грозит, а дальше… ну, а дальше от него самого зависит.

— А чего он так криво говорил? Командовал вроде куда как разумнее и увереннее? — спросил я.

— А где ему было научиться, — спросил в ответ Миха, — Всю жизнь в горах, школьная система разрушена, учиться языку негде. Попал в город и тут же вляпался в уголовщину. Да и там общался в основном с соплеменниками и проститутками. Для них и этого языка хватало.

— Вообще-то, язык у него очень даже ничего был, — вставила Йогита, — Вполне развитой. Не по правилам, но заметь, все понятно, и достаточно сложные концепции излагал. Представь себе, что ты какой-нибудь немецкий или французский полгода поучил, и тебе надо о таких сложных вещах говорить, думаешь справился бы? В смысле, без Гайи?

— Логично, — согласился я, — А чего ты там насчет их предков?

— А ты, Алексей, не знал? — удивилась Йогита, — Они ж вовсе не от дикарей произошли. Была тут страна, в основном равнинная, Авария-Хазария. А в горах у нее гарнизоны стояли. Потом пришел Тимур, страну стер с карты, а до горных гарнизонов — руки коротки оказались. Вот и вышло, что эти гарнизоны одичали и стали тейпами. Пехотный гарнизон стал тейпом пращников — ширдой, стройбат, занимавшийся новыми укреплениями — тейпом строителей башен, бывалой, и так далее. Ну, и местные тоже само собой были, но в целом, они вовсе не дикари, останки империи, пусть и небольшой. Служили ей верой и правдой, пока было кому служить… Вот теперь опять одичали. Впрочем, чего это мы все о грустном, да о грустном…