Очнулся от ощущения, что на меня кто-то смотрит. Открыл глаза, сводчатый каменный потолок какого-то бункера, подсвеченный неяркой лампочкой над входной металлической дверью. Опустил взгляд, левое плечо туго стянуто через грудь повязкой.

– Ну, что, братан, очухался? – услышал чей-то голос. Голос и то ли легкое заикание, то ли акцент показались мне смутно знакомыми.

Скосил взгляд на голос. На соседней койке на боку в наёмнечей форме лежит «мумия». Голова забинтована так, что остались только две щели для глаз и рта. Кисти рук так же забинтованы. Сразу вспомнил всё – я у военных в лазарете, а Матис убит. Эта мумия – не он.

– Как тебя называть, сталкер? – глаза наемника насмешливо сверкают сквозь щель в бинтах. Вопрос заставил меня крепко задуматься – действительно, как мне теперь себя называть. Мой рюкзак с ПДА остался в бетонном кольце на Янтаре. При мне нашли ПДА Меченного. Выходит, я и есть теперь Меченный.

– Ну, что молчишь, сталкер, говорить то можешь? – не унимался наёмник. Вот же пристал, паскуда.

Услугами наёмников пользуются все группировки зоны, и Долг в том числе. Наёмники часто заходят в Бар на базе Долга, но держатся особняком. Голос и акцент наёмника мне определённо знакомы. Увидеть бы его лицо, тогда бы я вспомнил кто это.

– А тебя как называть, наёмник? Может быть – Тутанхамон? – прохрипел я в ответ. Наёмники в зоне – последняя сволочь, после бандитов, конечно.

Наемник расхохотался, – Славка, а юмор у тебя всё тот же.

Вот же гад! Он знает мое настоящее имя! Наверное, я в бессознательном состоянии наговорил чего лишнего.

Тут открылась дверь бункера, и в камеру вошел мужик лет сорока в белом халате поверх армейской формы и с медицинской сумкой в руках. Староват, однако, для военного сталкера, хотя, для доктора, наверное, в самый раз.

– Ну, что больные, как самочувствие? – приятное добродушное лицо. Не знаю, может быть белые халаты на меня так действуют, но все доктора в белых халатах мне кажутся айболитами.

– Что, сталер, очнулся? – доктор подошел ко мне, поправил повязку у меня на груди и пощупал мой лоб, – Молодцом, молодцом! Лежи, лежи, тебе рано вставать. Тебе надо ещё немного поспать. Сейчас я сделаю тебе укол.

Доктор достал шприц из сумки и вколол мне укол. Потом доктор подошел к наёмнику. Наёмник сел на кровать.

– Ну, а ты как, Хантер? Давай посмотрим на твое лицо, – доктор пододвинул табурет, уселся перед наёмником и стал разматывать бинты. Сейчас я узнаю кто это.

Доктор снял бинты. Лицо наемника представляло жуткую картину. Бровей, ресниц и кожи как таковой на лице не было. Видны все мышцы и сухожилия, ну, как на картинке в анатомическом атласе. Правда, сверху по лицу идет какая-то сеточка. Я вспомнил, доктор же говори, что пересадил ему кожу. Нет, в таком виде мне его не узнать. Мне даже стало жаль этого наёмника.

– Замечательно, просто замечательно! – сказал доктор.

Укол доктора начал действовать, глаза мои закрылись. Я силился представить, что или кто мог содрать с живого человека кожу лица. В моем сознании монстры тянули свои мерзкие лапы и оскаленные морды к обглоданному лицу наемника.

Что бы сбросить наваждение, я открыл глаза. Успел заметить как доктор, воровато оглянувшись на дверь, достал фотоаппарат, сделал пару снимков со вспышкой и быстро спрятал аппарат в карман халата. Похоже, доктор вколол мне снотворное именно для того чтобы я это не увидел. Так, этот факт надо запомнить, подумал я засыпая.

Проснулся я весь в холодном поту. Снилось мне, что я убегал по катакомбам, шкандыбая раненой ногой, а за мной неотрывно шла мумия с большим тесаком, хотела с меня живьем кожу содрать.

Нога действительно разболелась. А вот и она – мумия! Сидит на своей койке и опять пялится на меня.

– Сталкер, ну, ты как? И скажи ты мне как тебя здесь называть.

– Да, кто ты такой, мать твою так? Чего тебе от меня надо, наёмник? – кряхтя и кривясь от боли, я сел на кровать.

– Славка, ты меня не узнаешь?

– А ты себя-то сам в зеркале узнаешь? В таком виде тебя бы и родная мама не узнала.

– А если так, – наёмник ткнул забинтованной рукой в мою нашивку, красную лисицу на куртке, висящей на спинке кровати, – «Гураны – маздай, корсаки – форева»!

– Юрка, ты?

– Узнал, чертяка! Я тебя, когда увидел, тоже не поверил своим глазам. Мы же тебя пять лет назад как заочно похоронили. Нашли только твою каску на болоте, думали потоп. А ты живой! – Юрка пересел на мою кровать, и мы с ним обнялись.