— Алхимик еще жив?

— Да. Он надежный человек. Вдобавок я не обладаю твоей страстью к убийству каждого, обладающего хотя бы частичкой ценной информации.

— Ну и зря… — проворчал Реван. — Целителя, который станет проводить вскрытие и устанавливать причину моей смерти, тоже в живых оставишь?

— Следы яда полностью исчезнут уже через шесть часов после применения. Пока твое тело найдут, пока доставят в лабораторию… Нет никакого смысла в смерти еще одного человека.

Глава службы безопасности семьи Денова расстроенно покачал головой, привычно досадуя на недальновидность своего уже практически бывшего начальника.

— Уверен, что меня никто не хватится раньше?

— Абсолютно. Полученное тобой письмо составлял мой человек. Сам Флинн уже давно гниет в земле. Впрочем, как и большинство отправленных тобой охотиться на него.

Реван печально улыбнулся — обидно было знать, что его переиграли. Перелил содержимое флакона в свою чашку с чаем и вернул пустой сосуд Рональду. Немного подумав, переложил последние просмотренные документы на дальний край стола.

— Не стоит мять ценные бумаги, — пояснил он.

Ему очень хотелось, чтобы после его смерти главе семьи хватило ума просмотреть важные донесения, но говорить об этом вслух пожилой мужчина не стал — еще, чего доброго, примут оказываемую им последнюю милость за просьбу приговоренного. Не дождутся. Он последний раз взглянул в глаза стоявшему напротив него Денова и двумя жадными глотками проглотил яд, оказавшийся действительно приятным на вкус.

Рональд постоял, глядя на обмякшее в кресле тело Ревана, его уроненную на грудь голову, безвольно свесившиеся руки, и грустно вздохнул, без слов прощаясь с бывшим соратником. После чего дошел до двери и, открыв ее, впустил в комнату старшую из своих жен.

— Я, конечно, понимаю: безопасность и все такое… — проворчала перешагивающая порог Камилла. — Но ждать под дверью, словно служанке, жутко унизительно.

— Ты могла остаться в поместье, — устало произнес Рональд.

— И упустить возможность полюбоваться на труп Ревана? Ты за кого меня держишь, Ронни?

— Если дело всего лишь в желании посмотреть на мертвое тело, то это можно было сделать на похоронах.

— Прекрати. — Камилла поморщилась. — Ты прекрасно понимаешь, в чем дело. Я хотела видеть, как сдохнет старый ублюдок, решивший, что может заставить меня предать собственного мужа! Его счастье, что все должно выглядеть пристойно, иначе я бы не удержалась и плюнула в побелевшую рожу. Как ему вообще в голову могла прийти мысль о возможности моего предательства!?

— Вероятно, его натолкнули на это скандалы, которые ты устраиваешь мне не реже раза в неделю вот уже второй год подряд, — нейтрально высказался Рональд.

— Скандалы? — Камилла удивилась. — Помилуй, Ронни, неужели ты считаешь скандалами те редкие моменты, когда я позволяю себе немного повышать голос из-за беспокойства о будущем детей? Ну прости, я и не предполагала, что ты настолько чувствительный. — Женщина ласково погладила мужа по щеке.

— Я — нет. Но Реван мог думать иначе. Все же скандалы остаются скандалами, несмотря на наше с тобой к ним отношение.

— Тогда непонятно, как он вообще сумел столько продержаться на посту начальника службы безопасности? Не имея ни малейшего представления о том, как живет семейное население империи. — Камилла фыркнула. — Тебе стоило женить его в принудительном порядке, чтобы старик тоже хлебнул женской любви.

Рональд имел собственное мнение о жизни семейного населения, но оно было отлично от мнения жены, и потому мужчина благоразумно промолчал — очередной спор на ровном месте был ему совершенно не нужен.

Ла Лидия Риттершанц

Молодая женщина в очередной раз окинула взглядом собственную комнату и недовольно поморщилась. Подобные гримасы давно стали для Лидии ее личным способом выпустить нар. Ведь даже у стен есть уши, а брошенное в раздражении крепкое словцо или звук разбитого бокала с удивительным упорством находят не только щели в сплошном барьере звукоизолирующих чар, но и нечаянных слушателей, спешащих стать такими же нечаянными рассказчиками услышанного.

Комната ей не нравилась: ни минимализмом убранства, ни размерами. Такое помещение еще кое-как могло подойти не слишком требовательному мужчине вроде ее мужа, но не привыкшей к дворцовому размаху императорской дочери. Да только после размещения тех вещей, которые Лидия привыкла держать под рукой, ее «покои» стали напоминать крохотную каморку! Пришлось переносить практически весь свой гардероб в одну из соседних комнат, а большую часть различных предметов, не имеющих непосредственного отношения к ее утреннему и вечернему туалету, — в другую. Оставалось надеяться, что они действительно застряли здесь всего на две недели, как и обещал Абель. Иначе она не выдержит и потребует расширить помещение, снеся одну из внутренних стен. После чего исполнит свою шуточную угрозу и использует фантазию Цванга не по прямому назначению, а для создания более-менее приличного интерьера — все равно помешанные на безопасности «мечники» стороннего специалиста в дом не пустят, сколь бы хорош и известен тот ни был.