Пора. Как раз! Дан уже явно кое о чем начинает догадываться: «По-моему, ты что-то не договариваешь, младший брат». А его неожиданная злость и непривычна для современного языка грубость выражений, когда он говорил об употреблении в пищу мяса неполноценных. Грубость, обрадовавшая Лала не меньше, чем она шокировала Эю.

А Эя беспокоила Лала больше всего, ибо главная роль в его плане отводилась именно ей.

Когда стрелка часов подошла к сектору «утро», в рубке появился Дан, чтобы сменить Лала. Сказал, что неплохо бы устроить праздничный день; Эя тоже так думает. А Лал?

Не против, — но тогда лучше сразу идти париться: поспит он после бани.

В парилке было жарко — пожалуй, более чем обычно. Мысль Лала заскользила по цепочке. Жара. Экватор. Африка. Негры. Потом: негры-рабы. Америка, южные штаты. Дядя Том! Стоп!!!

«Хижина дяди Тома» американской писательницы-аболиционистки Гарриет Бичер-Стоу. Книга, невероятно потрясшая его в детстве. Так! С нее он и начнет. В ней есть все: рабство, насилие, торговля людьми, — и материнская любовь.

Он спросил Дана и Эю, помнят ли они эту книгу, входившую в программу гимназии, когда они, закутавшись в простыни, уселись на диванах.

— Еще да, — ответила Эя, — но уже лишь в общих чертах.

Дан только покачал головой: помнил, что была такая книга, но содержание — увы! — уже забыл начисто.

— Хотите, напомню, о чем она?

— Для чего?

— Чтобы выполнить вчерашнее обещание.

— А-а! Давай.

Лал перебрал каталог. Пожалуй, сейчас лучше всего подойдет вот этот фильм — еще ХХ века, цветной, но еще плоский: зато в нем много американо-негритянской музыки, прекрасная постановка и актерский состав. На три с половиной часа.

Так что ему было не до сна. Смотрел — и сам фильм и как они воспринимают. И радовался их реакции, их негодованию, слезам Эи. Пел беззвучно вместе с черными рабами их псалм: «Джерихон, Джерихон!». Он видел, что дело сделано: теперь они сами зададут вопросы, и он скажет все, что думает.

— Как можно — лишать свободы совершенно полноценных людей! — с возмущением сказала Эя вскоре после того, как экран погас. Дан молчал.

Лал усмехнулся: и это все? Он ожидал большего!

— А их не считали полноценными. Их привозили из Африки: она была отсталой по сравнению с Европой, откуда пришли белые американцы.

— Но ведь Джордж Гаррис способней и грамотней своего хозяина!

— Он для хозяина полунегр: неполноценный человек. Белый хозяин в этом нисколько не сомневается.

— Но это же неправильно! Несправедливо! Как только они могли терпеть!

— Не все же: ты видела.

— Да: бежали. В Канаду.

— Хорошо хоть, что у них, все-таки, было куда бежать, — вдруг заговорил Дан. — Вот Эя думает, как это могло тогда быть. А я о том, почему подобное возможно и в наше время. Так же думаешь и ты, Лал, и именно это все время не договариваешь. Так?

— Да. — Так сразу?!!! Неужели?! — Дан…

— Потом! Пир не отменяется. Быстро одеваться!

— Дан, я совершенно не поняла тебя. Что ты имел в виду?

— То, что существует! Неравноправие. То, что существуем мы, полноценные, интеллектуалы — и они, неполноценные. Одного из которых умертвили, чтобы я мог сейчас жить.

— Но это же совсем другое дело. Они ведь — действительно — неполноценные.

— Почему?

— Потому, что такими родились.

— Ты так думаешь?

— Конечно! Они появляются на свет так же, как мы. Отбраковывают только совершенно неспособных детей.

— Не способных к чему?

— К интенсивному интеллектуальному труду.

— Но может быть, они способны к какому-то другому труду?

— А кому он нужен? Есть машины: автоматы и роботы.

— Так почему бы им не делать даже многое из того, что делают автоматы?

— Но что из того? Они же, все равно, будут делать не то, что мы. Значит — автоматически — не будут равны нам: не будут полноценными членами нашего общества.

— Они смогут чувствовать себя полноценными среди себе подобных.

— Да именно так ведь — сейчас и есть. Противоречие снято? Лал! Как ты считаешь?

— К сожалению, внешне ты в чем-то права, — ответил Лал.

— Внешне? В чем-то? И даже: к сожалению?

— Да.

— Но почему?

— Неполноценные не должны быть тем, чем их сделали мы, интеллектуалы.

— Почему вы оба так считаете? Я не согласна с вами!

— Ну, хорошо: скажи, много ты общалась с неполноценными?