– Оцени, Молот Ведьм, – призвал Ван Ален. – Когда еще ты слышал столь скорое признание?

– И майстер инквизитор наверняка тоже далеко не ангел, – уверенно продолжил торговец, и Курт, склонившийся над мертвым телом, молча повернул голову, ожидая продолжения.

– Да? – подбодрил он, когда тот запнулся.

– Ну… – внезапно сорвавшись со своего проповеднического тона, пробормотал Феликс. – Работа такая… Наверно ведь уйму народу замучили…

– А то, – согласился Курт, приподняв убитого за плечи, и осторожно попятился, нашаривая ступени позади. – Сам в ужасе.

– Я к тому, что, быть может, и понапрасну кого…

От оглушительного вопля за спиной Курт дернулся, едва не соскользнув со ступеньки подошвой и не скатившись по лестнице вместе с телом Вольфа; крикам трактирщицы вторил успокаивающий голос Бруно, однако слова утешения явно своего действия не имели. Велле сорвался с места, кинувшись к жене и не давая ей приблизиться, и вопль перешел в рев, в котором невозможно уже было различить ни слова.

– Я велел не пускать ее! – перекрывая воцарившийся гвалт, крикнул Курт, стягивая мертвое тело почти бегом, уже не церемонясь, бухая пятками трактирщикова сына по ступеням. – Утащите ее прочь – немедленно!

– Черт! – вскрикнул Ван Ален, и за спиною загрохотало падающее тело. – Держите эту фурию!

– Вольф! – прорвалось, наконец, сквозь нечленораздельный вопль одно-единственное слово, и мощный толчок отшвырнул Курта прочь.

Он ругнулся, схватившись за стену, едва не упав, и отскочил в сторону, чтобы не оказаться погребенным под телом Берты Велле, повалившейся на мертвого сына. Оттащить ее никто уже не пытался, понимая тщетность подобных усилий, лишь Альфред, сам едва не плачущий, вяло и безнадежно пытался отодвинуть лицо жены от окровавленного горла.

– Я не мог ее удержать, – оправдательно произнес помощник, и он лишь отмахнулся, понимающе кивнув.

– Еще бы, – прошипел Ван Ален, морщась и потирая плечо. – Это похлеще иного вервольфа будет… Гром-баба. С ног сшибла, как цыпленка.

– Ну, словом, так, – подытожил Курт, оглядев хмурых постояльцев. – Что там и кто наворотил в своей многогрешной жизни – о том не нам сейчас судить и уж тем паче не тебе, Феликс. Это – понятно? Если ты и впрямь полагаешь себя пророком Господним, я с тобою обязательно побеседую в связи с этим вопросом, но позже. Сейчас же всерьез мы станем обсуждать лишь одну задачу: как сделать так, чтобы остаться в живых, ибо прежняя установка – а именно сидеть и не рыпаться – явно утратила свою действенность. Рыпаться придется. Противник не просто опасен, а еще и относительно смышлен и многочислен. Большую часть его армии мы временно вывели из строя, и происшествие с Вольфом, как мне кажется, более похоже не на продолжение атаки, а на небольшую гадость напоследок…

– Смерть моего сына – небольшая гадость? – выдавил трактирщик; он вздохнул:

– Я говорю о том, что это для них. Для них смерть любого здесь – лишь небольшое происшествие, Альфред. Сейчас для них случившееся с Вольфом – как для кого-то из нас после ссоры плюнуть вслед; это, повторяю, маленькая пакость перед тем, как отступить, и отступить надолго. Ян, эксперт здесь ты. Мои рассуждения близки к правде?

– Похоже на то.

Уверенности в голосе охотника было мало, однако заострять на этом внимание Курт не стал, лишь кивнув:

– Хорошо. Будем надеяться на это.

– И что же вы предлагаете делать сейчас, майстер инквизитор? – уточнил фон Зайденберг сумрачно. – Просто разойтись по комнатам и забыть обо всем?

– А хорошая мысль, – заметил отставной возлюбленный, косясь на мертвое тело с опасливой брезгливостью. – Меня дважды просить не придется.

– Иди, – с готовностью согласился Курт, и парень настороженно нахмурился, глядя на него с подозрением. – Иди, – повторил он серьезно, обернувшись к торговцу. – Да и ты тоже. Проку от вас никакого, лишь сеете ненужную панику. Если, паче чаяния, ваша помощь потребуется – мой помощник придет за вами.

– Нет в этом смысла, майстер инквизитор, – уверенно возразил Феликс. – Попомните мое слово – никто из нас отсюда живым не выйдет. От Господней кары не убежишь и не отобьешься…

– Обсудим это на досуге, – оборвал Курт, нетерпеливо махнув рукой в сторону лестницы. – Свободен.

– Ты и вправду полагаешь, что до утра ничего более не произойдет? – с сомнением вздохнул рыцарь, когда оба ушли, и Ван Ален неопределенно передернул плечами:

– Не уверен, однако на что еще у этих тварей остались силы? Двери им не одолеть, раненые сейчас пусть не безвредны, но уже не столь опасны, проникнуть как-то иначе внутрь нельзя, а мы не намерены выходить наружу… Все к тому, что до утра мы в относительной безопасности.

– Когда наплачется, – тихо распорядился Курт, кивнув помощнику на Берту, – уведи ее отсюда; да и ее благоверного тоже.

– А Вольф?

– Тело утром перенесем к покойнику в амбар. До утра, я так мыслю, он тут никому не помешает – сосед он ненадоедливый и, в отличие от прошлого почившего, не духовитый.

– Ваше отношение к чужой жизни и смерти, майстер инквизитор… – начал рыцарь укоряюще, и Курт перебил, не дав закончить:

– Если через полчаса-час не будет никаких происшествий, господин фон Зайденберг, уходите в свою комнату и вы.