Я подумала, что Эшес его убил лично, но, как выяснилось, дело обстояло не так. Капитан Аольо выследил врага и преследовал его до тех пор, пока не загнал в черную дыру. Что там, никто не знает, потому что никто еще оттуда не вернулся. Может, теперь Амондор процветает в другой реальности, но здесь он уже не появится никогда.

После этого сообщения я заметила, что стала лучше спать. Видно, существование графа в одной со мной реальности подспудно действовало на нервы, заставляя беспокоиться. Теперь ни моей жизни, ни Дейтону ничто не угрожает. Возникла мысль, что надо связаться с Дилом и сообщить, что я жива, но я ее прогнала. Слишком много времени прошло. Он не простит, что я так долго держала его в неведении. Я бы не простила. В своей прошлой жизни я наделала много ошибок и дорого за них заплатила, но, когда гляжу, как мирно спит в своей кроватке моя дочь, думаю, что оно того стоило. Сейчас жизнь моя стала практически безмятежной. Если бы не воспоминания, я могла даже назвать себя счастливой. Разве не счастье: любимая дочь, свой дом, прекрасная работа. где я сама себе хозяйка, замечательные друзья по всей вселенной?

В конце дня я сидела в своем рабочем кабинете. Считалось, что я просматриваю и привожу в порядок дела, а на самом деле… Только что в новостях я увидела Дила. Он подписывал какой-то очередной контракт века. Высокий, красивый, элегантный и абсолютно седой. Ни единого темного волоска. Ничего не выражающее лицо и очки с дымчатыми стеклами. Он никогда не носил очков. Еще хвастался: «У меня, как у потомка эльфов, стопроцентное зрение». А теперь носит. Раз дымчатые, значит, камуфляж. Что он за ними прячет?

Вообще его редко показывали по визору. Практически никогда. Он предпочитал, как паук, плести свою галактическую паутину, сидя в темном углу. Не скажу, чтобы его жизнь меня не интересовала: я следила сначала за тем, как он спасал свое дело и состояние после крушения империи, затем за ростом и развитием его любимого детища, которое он строил не жалея сил и средств. Надо сказать, он блестяще справился с ситуацией, его влияние росло, теперь по размеру состояния и значению он уже был не шестой а третий, но на публике показываться избегал и закрыл ото всех свою личную жизнь. Даже проклятые вездесущие журналюги не могли ничего на него добыть. Сегодняшнее подписание было публичным априори: это был договор с правительством на банковское обслуживание по всей Галактике. Только поэтому Дил появился на экране. А я не ждала, что его увижу, наверное поэтому картинка так сильно на меня подействовала.

Выпуск новостей кончился, а я сидела, не в силах подняться и переключить себя на какое-нибудь полезное дело. Всю дорогу считала себя во всей этой истории пострадавшей. Той самой горстью песка, которую бросили в топливный бак, не интересуясь, что в результате с ней станет. Я вылезла, выбралась, и даже умудрилась наладить собственную жизнь. Не самую лучшую, но далеко не саму плохую. И у меня есть Силия, чудесное существо, которое оправдывает в моих глазах все, что я когда-либо сделала.

А вот сейчас я подумала, что Дил оказался в этой истории такой же жертвой, как и я. Думать об этом было трудно и непривычно: слова «Дилмар Дейтон» и «жертва» никак не желали сходиться. Но я же видела, каким он стал. Просто так, ни с того ни с сего, люди настолько не меняются. А что он, в сущности, потерял? Империю? Он за нее не держался. Родителей? Он их давно отпустил. Меня? Я никогда не была уверена, любил ли меня Дилмар Дейтон. Но сейчас поняла: любил. Он потерял меня и не получил ничего взамен. У него нет Силии. Я забрала ее себе. В результате он, ладно, не жертва, но пострадавший. Жалеть одного из самых богатых и влиятельных людей в Галактике смешно и глупо, но я Дила пожалела. Он получил то, к чему стремился, но, похоже, его это не слишком радует.

Так я сидела и размышляла, пока не зашла Тай и не напомнила, что рабочий день на исходе. Ей еще в университет.

— Так иди, Тай, можешь быть свободна. Дел никаких нет, сказала бы — я бы давно тебя отпустила.

Малышка поблагодарила и бросилась собирать вещи. Я сейчас тоже соберусь и домой. Только посижу еще минуточку, соберусь с мыслями.

Внезапно по нашему пустому по позднему времени коридору загрохотали тяжелые шаги, хлопнула входная дверь, нелепо пискнула Тай…

Я постаралась взять себя в руки, и мне удалось произнести спокойно:

— Что там такое, Тай? Ты еще не ушла?

Но вместо ответа распахнулась дверь в мой кабинет. На пороге стоял Дилмар Дейтон, такой, какого я видела в новостях: седой, в дымчатых очках. Я приподнялась, прошептала: «Дил,» и ноги мне изменили. Я снова плюхнулась на кресло и уставилась на моего нежданного посетителя. Он сделал шаг вперед, закрыл дверь и сорвал свои дурацкие очки. Я посмотрела в его глаза и рухнула в океан его боли и тоски. Я не знала, как утишить, как утолить эту муку, поэтому сделала, что могла. Встала из-за стола, на подкашивающихся ногах подошла к Дилу, обняла и прижалась к его груди. Сильные руки тут же меня обхватили, оторвали от земли, знакомые и такие родные губы прижались к моим губам… Я вдохнула полузабытый запах своего мужчины и тихонько застонала. Крышу сорвало не по-детски. Несколько минут мы самозабвенно целовались, попутно я успела расстегнуть на нем пиджак и рубашку, а он сорвать с меня строгую блузку. Я терлась об него всем телом, мурлыкала и урчала, как кошка, которую добрые люди подобрали на помойке, принесли в дом, накормили и приласкали. Он целовал меня молча, в каком-то исступлении, я слышала только тяжелое прерывистое дыхание. А потом вдруг он меня отпустил. Поставил на пол, вручил блузку и сделал шаг назад.

— Ри… Так нельзя, Ри, я так не могу.

И вот тут больно стало мне. Больно, тоскливо и обидно. Я понимала, что сама во всем виновата, но нельзя же так! Сердце вдруг сдавило, дыхание перехватило, и я тяжелым кулем опустилась на пол. Дейтон молчал и не отрываясь смотрел на меня. С трудом собрав себя в кулак, я прошептала, но в тишине мой шепот раздался, точно крик:

— Как нельзя, Дил? Как ты не можешь? И зачем ты тогда пришел?

— Я был уверен, что ты погибла. Я сам, когда узнал, чуть не умер. Не хотел жить. Сейчас привык, и как-то живу. А ты… Ты все это время была жива и пряталась. Пряталась от меня.

— Не от тебя. Слишком тогда много всего плохого произошло. Я не хотела, чтобы этого плохого стало еще больше. Я случайно вошла в твой круг, и меня стали использовать. Использовать против тебя. Граф Амондор Коррентиэни тогда сравнил меня с горстью песка, брошенного в топливный бак. Всего горсть, но огромный звездолет умирает в просторах Галактики, лишенный энергии. Я не хотела больше быть этой горстью песка, Дил.

— Я понял. Ты хотела как лучше… А ты подумала, каково мне тебя потерять? Ты хоть на минуту подумала обо мне?