Я начала ворочаться и потихоньку вывинчиваться из веревок. Когда я уже была наполовину свободна, эта сволочь Нэрриос что-то заметил. Подъехал поближе, хищно осклабился и махнул своим людям. Ко мне подскочили два дюжих молодца и скрутили по-новой. В этот раз не пожалели ни меня, ни веревок, повязали на совесть. Нэрриос ко мне не прикоснулся, руководил издали. Сообразил, гад: простым людям до меня дотрагиваться можно, ничего им не будет. А его дуболомы рады стараться. Так меня опутали, что непонятно, где веревка, а где я.

Пришлось снова перейти на размышления о бренности всего земного. Время от времени я устраивала концерт. Начинала орать, что писать хочу. Вы бы видели, как все эти придурки, вместо того, чтобы хихикать, начинали смущаться. Я делала вид, что мне плевать на их стеснение, и требовала своего. Высаживали меня как малое дитя, причем тот, кто держал, стыдливо отворачивался. Под рубашкой у меня ничего не было, это очень облегчало процесс.

Если бы я смущалась, все стало бы ровно наоборот: эти гады надо мной бы издевались и пялились. А так стыдно было им.

Прошло немало часов прежде чем телега доехала до места назначения. Это был очередной придорожный трактир. Там нас встретил отряд воинов, одетых в кожаные колеты и холщовые штаны. Хоть одежонка на них богатством не блистала, зато оружие было на уровне: у каждого лук со стрелами, два меча, кинжалы, метательные ножи и еще куча всякого острого металлического барахла. Если воины Гролина как две капли воды походили на европейцев с моей исторической родины, маны больше всего походили на американских индейцев, не настоящих, а таких, какими мы их представляли себе по фильмам в глубоком детстве. Смуглые, стройные, с красивыми правильными лицами и выразительными черными глазами, они производили скорее приятное впечатление.

А вот я такого впечатления на них не произвела. Командир отряда, который отличался от своих солдат лучшим качеством штанов и большим количеством нашитых на колет железяк, посмотрел на меня с сомнением и спросил, нет ли девицы посимпатичнее. Такую тощую стыдно драконам предлагать, вдруг обидятся. Нэрриос стал с жаром доказывать, что девица — высший сорт, покормить ее получше дня два, все будет в ажуре. И вообще, искать другую некогда, берите, что дают. Со жрецами все согласовано, а драконам все равно, кого есть. Девица не урод и не увечная калека, просто худенькая, но это ничего. Неужели капитан хочет им отдать свою соотечественницу, может быть даже сестру?

Капитан набычился и замолчал. Видно, сестра у него была. Потом поискал за пазухой и вынул оттуда расшитый кошель, который передал темному магу. На этом все условия были выполнены, потому что Нэрриос развернулся, стегнул по крупу своего коня и умчался, не обращая внимания на своих слуг. Те остались для передачи товара. Меня вынули из телеги как тюк, перебросили через седло одного из солдат, и отряд манов тоже тронулся в путь по направлению, строго противоположному тому, куда умчался темный маг. Очень хорошо. Если я его больше никогда не увижу, это уже большой плюс. Осталось придумать, как не попасть на обед дракону.

Попытка заговорить со всадником ничего не дала, он только грозно посмотрел на меня и замахнулся, давая понять: если не заткнусь, он меня ударит. Спасибо большое, что-то не хочется.

Я уже давно злилась на мага из-за того, что осталась без завтрака, но тут поняла, что стоит его поблагодарить. На этом долбаном коне из меня всю душу вытрясло, отбило все кишки, но если бы мой желудок был полон, все было бы еще хуже. Я хотя бы не заблевала всю округу. К счастью, скакать пришлось недолго. Скоро отряд въехал в ворота красивого здания, больше всего напоминавшего храм. Когда из него вышла процессия в белых хламидах, я поняла, что не ошиблась. К нам шли жрецы.

Воин довольно грубо стащил меня с коня и бросил на землю под ноги лысого типа в белом, возглавлявшего шествие. По его поведению я была готова к тому, что меня пнут, но тут подбежали другие жрецы, рангом пониже, бережно подняли и понесли к небольшому строению, приткнувшемуся сбоку от главного здания храма. Снаружи это был просто домик с маленькими вертикальными окошками, больше похожими на бойницы. Внутри это оказалась роскошная, если не сказать больше, купальня. Огромный, занимающий две трети пространства бассейн, выложенный мраморными плитами пол и мраморные же скамьи по стенам, светильники в виде морских раковин, потолок, изображающий звездное небо... Но больше всего меня потрясли стены. Они были от пола до потолка покрыты фреской фантастической красоты: танцующими на фоне неба разноцветными драконами.

Меня сгрузили на одинокую скамью, которая стояла на небольшом подиуме у края бассейна. Ко мне подошел лысый, судя по всему, главный жрец, оказавшийся на поверку хорошо сохранившимся мужчиной за пятьдесят. Откуда-то набежали тоже далеко не юные тетеньки в белых облачениях и столпились около подиума. После чего лысый толкнул речь.

Он благодарил Божество, пославшее им меня. Мысль была одна, но выражал он ее долго на разные лады, время от времени вздевая руки к потолку. Этот жест служил для всех знаком падать ниц и стукаться головой об пол. Они так себе должны были уже давно все мозги отшибить, и, судя по их поведению, я недалека от истины.