По приезде папа все время пропадал на работе, а Маргарита, наоборот, почти не вылезала из дому. Она много болтала по телефону, и как-то я случайно подслушал ее разговор с подругой по имени Дебби. Маргарита, не переставая смеяться, говорила своим низким и хриплым голосом о каком-то идиоте и чучеле. И только после того, как она упомянула его дурацкого ребенка, я понял, что речь идет обо мне и моем папе.

– Я тебе одно скажу, Дебс, – ворковала она в телефон, – ищи себе такого же старого кретина, как мой, и завязывай с учебой, к долбаной матери. Охота тебе таскаться каждый день в универ и сидеть на этих занудных лекциях? Вот я: встаю в полдень, принимаю ванну, долго завтракаю, потом курю, болтаю по телефону, потом выбираюсь в магазины – чем не жизнь? Я как вспомню универ – прямо блевать хочется.

Тут она замолчала – должно быть, Дебби что-то ей возразила.

– Ну и что? – ответила Маргарита. – Поживу пять лет и разведусь, хапну пятьдесят процентов от всего. Зачем мне эта долбаная специальность? Найду себе еще какого-нибудь урода. Нет, здесь тоже жить можно, только этот его ребенок меня достает и собака вонючая надоела. Не понимаю, почему их не заберет к себе его мамочка – сексуальная маньячка?

Маргарита опять замолкла, Дебби, видимо, возразила снова. Потом продолжила:

– Ну конечно маньячка, от профессора уйти к этому бугаю. Да, он хорош собой и в койке, наверное, большой виртуоз, только уходить-то зачем? Трахайся себе на здоровье на стороне, кто мешает? Я вот уже успела смотаться к Саймону пару раз. Не терпеть же мне этого слюнтяя.

Мне стало очень обидно за папу с мамой. Я, правда, не все понял из того, что она говорила, но одно я запомнил четко: Маргарита – та еще ведьма и надо сделать все возможное, чтобы выкурить ее из нашего дома. После подслушанного разговора я решил бороться, а способов для борьбы у меня хватало.

Во-первых, я постоянно прятал ее сумку или вынимал из сумки кошелек и засовывал его под диванную подушку. Маргарита искала сумку часами и ругалась при этом страшно. А как-то раз она уехала из дому без кошелька, потом вернулась в ярости и начала швыряться вещами на глазах у изумленного папы, который как раз пришел домой пообедать.

Еще я часто подсыпал соль ей в чай, но за это попадало миссис Смит, и скоро я перестал так делать. Борька тоже старался от души. Он с удовольствием слюнявил Маргаритины сапоги и туфли, жевал колготки, а однажды напрудил лужу около ее сумки. Этот его подвиг был, наверное, лишним, зато Маргарита стала исчезать из дому надолго, чему мы с Борькой были счастливы несказанно.

«Подожди, мы тебе еще и не такое покажем», – торжествовали мы с моим четвероногим товарищем.

Последним нашим изобретением было выть под дверью ее спальни, когда она пристраивалась отдохнуть. Ошалевшая Маргарита выскакивала из комнаты, но мы сразу же исчезали.

Раз в две недели я уезжал к маме, она жила теперь в центре города. Я очень любил бывать у нее. Она была красивая, как и прежде, и так же очень вкусно готовила. Я любил играть со своими сводными братом и сестрой, и они меня очень любили и всегда радовались, когда я приезжал к маме. Дейв был все такой же – приветливый и невозмутимый. Из прежней своей квартиры они только что переехали в новый дом, который маме тоже удалось получить от городского совета. Дом был в хорошем районе. И мамин дом, и еще несколько других новых домов аккуратно вписались в квартал, состоявший исключительно из дорогих частных домов, и мама этому очень радовалась.

Я жаловался маме на то, что Маргарита меня не любит и жить дома мне стало хуже, но мама, как всегда, меня успокаивала и говорила, что надо потерпеть, скоро все переменится. И я ждал терпеливо и боролся с ведьмой, как мог.

Был уже декабрь, и мы с Борькой с нетерпением ждали Рождества. Во-первых, на Рождество к нам приезжала бабушка Варя. Во-вторых, Рождество было самым лучшим из праздников – с подарками, множеством шоколада и, самое главное, с каникулами.

Ну, вообще-то, Рождество – любимый праздник не у меня одного, этот праздник любят в Англии, Шотландии, Ирландии – короче, во всем Соединенном Королевстве, так официально называется наша страна.

К Рождеству англичане готовятся заранее. Некоторые начинают приготовления едва ли не с лета. А одна мамина знакомая закупает подарки на январских распродажах, и когда наступает следующее Рождество, у нее уже все готово. Правда, подарки, пролежав на чердаке год, приходят в негодность, но зато все упаковано, перевязано ленточками, украшено бантами, ну а что там внутри, это мамину знакомую не волновало нисколько. Главное было вручить подарок и не тратить предпраздничное время на поиски подходящих вещей.

Уже в сентябре в магазинах можно увидеть рождественские товары, всякие начинки для пирогов в банках, конфеты и так далее. А уж в конце октября под них отводились целые торговые ряды, по залам ходили Деды Морозы, везде стояли украшенные елки и громко играла рождественская музыка.

В ноябре все хозяйки бегали озабоченные и спрашивали друг у друга:

– Ну, вы уже подготовились к Рождеству?

– Даже не начала об этом думать, – отвечала на такой вопрос мама.

Бабушка Варя критиковала этот ажиотаж и говорила, что Рождество – день рождения Иисуса Христа, а все про это забыли. Именно его мы и празднуем, при чем тут всякие пудинги и подливки?