Шрифт:
Зато громко заорал женский голос, в котором Роман без труда узнал жену пузана:
– Ограбили! Мужа посадили и теперь ограбили!
По миру совсем пустили! – орала бабища супер противным голосом, от которого даже этажом ниже, звенело в ушах.
«Децибел на семь больше, чем сирена!» – профессионально оценил Роман, уровень шума создаваемый женой Пузана.
Выдернув из растрепанной пачки десяток купюр, Роман присоединил к ним пять штук, вытащенных жабой, а остальные деньги спрятал в коробку с шумомером, только что привезенным со склада.
«УУУмка!» – вспомнил Роман кодовое слово для открывания двери комнаты.
Замок щелкнул и дверь на пару сантиметров открылась.
В дверь моментально распахнулась и в нее просочился пьяный Андреич и с места в карьер начал канючить:
– Ты меня обманул! Забрал мою комнату и не дал мне не копейки!
– А компьютер, телевизор и всю обстановку я вам оставил! – попробовал воззвать к совести соседа.
– Да, что такое телевизор, старый компьютер! Я тебе такую комнату отдал! – снова заканючил Андреич, протягивая вперед правую руку.
«Все! Кончилась полоса везения! Пошла черная полоса!» – понял Роман.
Взяв соседа под руку, Роман осторожно повел Андреича наружу, вспоминая, что внизу его ждет автомобиль.
Захлопнув дверь в комнату, Роман с сожалением посмотрел на сидящего на полу соседа и напомнил:
– Выйдет Пузан и я больше защищать вас не буду! – попробовал пригрозить Роман.
– Да никогда Пузан не выйдет! Ему за убийство двадцать лет шьют! – выкрикнул сосед.
– Откуда вы знаете? – сразу заинтересовался Роман, теперь вспоминая, что Элеонора подсунула пьяному Андреичу какую-то бумажку о передачи каких-то денег.
«Вот только каких? На сколько сосед подмахнул бумагу?» – попытался вспомнить Роман, но в голову ничего не приходило. Слишком сумбурной и полной событиями была та памятная ночь.
– Приходили дружки Пузана и все рассказали! Они требовали за ремонт твою комнату! – заплакал Андреевич.
– Мне сейчас некогда! Надо срочно ехать на работу! – развел руками Роман, собираясь обойти соседа.
– Давай обратно меняться! – неожиданно предложил сосед. Из бывшей Романовской комнаты выглянула прыщавая рожа племянника Андреича.
«Понятно, откуда ветер дует! Никаких дружков Пузана к тебе не приходило! Пытаешься, дедушка, меня элементарно развести?» – почти весело подумал Роман, отмечая кровную заинтересованность в физиономии племянником.
– Давай! Только все расходы по обмену берешь на себя! Полностью все расходы! Я же с тебя за обмен не копейки не взял? – согласился Роман, открывая входную дверь.
– Какие расходы? Ты же ничего не платил? Я же видел! – удивился Андреич.
– Я – это я! А ты – совсем другой человек! А ты будешь платить и много! – не выдержав криков и соплей, чуть повысил голос Роман.
– У меня нет денег! – сорвался на фальцет сосед.
– Нет денег – нет разговоров! – жестко сказал Роман, закрывая за собой дверь.
И уже выходя из дома столкнулся с Пузаном, который, широко улыбаясь, поднимался по ступенькам.
– Привет новоселам! – издевательски ухмыльнулся Пузан.
– На свободу с чистой совестью! – не остался в долгу Роман, отмечая, как улыбка с быстротой молнии соскользнула с лица соседа снизу.
– Я тебе, сволота, это запомню! Такой день изгадил! – со злобой крикнул Пузан.
Глава двадцать вторая
Роман получает новую квартиру с совершенно незнакомыми свойствами и заключает новый договор с банком Магнолия.
Доехав до больницы, Роман три часа занимался вентиляцией, помня, что у него сегодня еще встреча с банкиром.
– Вас хочет видеть главный врач! – высокопарно сказал Очкастый доктор, едва Роман вошел в свою палату.
– Я очень устал и у меня сейчас важная встреча! – попробовал отказаться Роман, за три часа капитально вымотавшись.
Роману давно уже не приходилось так интенсивно работать и заниматься еще разговорами с больничным начальством не было никакого желания, тем более, что толстая черная папка, лежащая на кровати, прямо притягивала взгляд.
Роман хотел взять папку в руки и одновременно боялся.
«Неужели моя мечта исполнится, и я получу отдельную квартиру? Этого не может быть!» – метались мысли в голове у Романа.
Какой там главный врач, когда на кону стоит собственная судьба!
– С вами настоятельно хочет говорить главный врач! Машина в вашем распоряжении до двенадцати часов ночи! – продолжал настаивать Очкарик.