Иветта слушала — и ей было не по себе. Она не любила, когда мужчины обсуждают женский стиль одежды, тем более вопросы ее возраста. Раньше — девушка не удержалась от воспоминаний — Саше было все равно, что на ней надето, лишь бы она находилась рядом. Он никогда не говорил, что ему не по душе брюки, или балахоны, или хаки, или тяжелые ботинки. А теперь, насмотревшись в Словении на поток богатых холеных дамочек, Иветту в стиле милитари вспоминал явно без одобрения.

— А ты, наверное, сделала карьеру? Стала начальником отдела? Или пошла в аспирантуру и занялась наукой? Уже кандидат? Признавайся.

— Признаюсь — я бросила институт и работу, как только узнала о твоей смерти, уехала в провинцию и стала работать там официанткой в баре. Вернулась два года назад и сейчас работаю в журнале рекламным агентом.

Иветта поймала гримаску на Сашином лице, но не решилась ее истолковать — удивление, стыд, презрение, непонимание?

— Но почему официанткой?

— Мне было все равно кем работать, а в провинции не густо с местами. Официанткой оказалось устроиться легче всего.

— Не понимаю. Зачем ты уехала?

— В Москве все напоминало о тебе.

— Ивушка, я так рад, что ты меня тоже не разлюбила, давай выпьем за это, — пафосно произнес Саша, — за нашу любовь, которую мы пронесли через года.

Иветта чокнулась с ним, а потом подумала:

«И ничего-то ты не понял, хотя стал совсем европейским. Или там не принято глубокое понимание собеседника? Главное вовремя кивать и поддакивать в нужных местах?»

— Когда мы поженимся, я обязательно отвезу тебя в Словению и покажу свои любимые места. Посмотришь на отель, где я работал, попробуешь покататься. Я буду твоим личным инструктором, тебе повезло, — самодовольно усмехнулся Саша.

— Я не люблю горные лыжи.

— Дорогая, ты просто не пробовала.

— И не хочу.

— Ивушка, твое упрямство с годами не становится меньше, просто удивительно. Ты совсем не изменилась.

«Я изменилась, — с неожиданной злостью подумала Иветта, обиженная за отвергнутый опыт последних лет, — я еще как изменилась, а вот ты, похоже, застыл в умственном развитии».

— Горные лыжи — один из самых полезных видов спорта. К тому же это потрясающий драйв, это красивые виды, это просто престижно. Ты же не будешь и дальше работать официанткой или рекламным агентом, ты сделаешь карьеру, я тоже.

«Какой-то официантке престиж точно ни к чему. Рекламному агенту тоже. А карьеру в твоем понимании — постель денежного мешка — я делать явно не собираюсь».

Чем дальше, тем больше Иветта понимала, что они с Сашей говорят на разных языках. Она пыталась пробудить воспоминания и так и сяк. Рассказала о том, как поругалась с родственниками, — Саша сказал, что они просто отсталые люди, которые по русской привычке лезут не в свое дело. Рассказала о Марии Викторовне — он снисходительно посмеялся над ее добротой и сказал, что бабушке сильно повезло. Рассказала даже о Диме — и тут Саша превзошел сам себя:

— Ивушка, я не ревную и не сержусь, не волнуйся. Мы с тобой взрослые люди, у меня тоже были женщины.

«Тоже? Как раз у тебя они и были, ради них ты предал меня, а теперь изображаешь всепрощение?»

— Поэтому можешь не оправдываться. Был Дима, или Коля, или Вася — это все в прошлом. Главное, что мы снова вместе.

Девушка очень сомневалась, что они снова вместе. Даже само слово «Ивушка» начинало ее раздражать. Она привыкла быть Ви-Ви, Ви-Вишкой и Ви-Вишенькой, это имя казалось сильным, уверенным, веселым в отличие от скучной, размазанной, унылой Ивушки.

Иветта представляла себе, чего хочет от нее Саша — образцовой семьи. Он и она делают карьеру до начальников отдела, престижно катаются на горных лыжах, — романтики ради красивый жест: он становится ее личным инструктором, — периодически они вежливо общаются с родней и Марией Викторовной, затем рождаются правильные и здоровые дети, которых тоже престижно возят куда-нибудь отдыхать. И жену с ее женственным стилем не стыдно показать друзьям, и о муже вздыхают все подруги, оба загорелые, белозубые, спортивные, как на картинке из глянцевого журнала.

Короче, сказка, а не жизнь — есть место всем устремлениям обывателя. Причем все это — с налетом Европы, что особенно пикантно.

Иветта не хотела. Не хотела правильности и образцовости, не хотела карьеры, романтики, белых зубов и гламура. Просто не хотела. Она вправе быть несовершенной — и хочет несовершенного мужчину.

Самое интересное, что только Иветта видела разделяющую их с Сашей пропасть непонимания, Саша искренне считал происходящее началом примирения и совместной жизни. Он очень удивился, когда услышал просьбу Иветты проводить ее домой.