— Не думай об этом. Для меня это все равно не важно.

Главной проблемой Иветты была Мария Викторовна. Хотя Дима действительно стал по вечерам играть в кабаках, все равно денег, чтобы снять двухкомнатную и забрать к себе старушку, не было и в ближайшие несколько лет не предвиделось. Иветта призналась во всем отцу, и выход неожиданно предложила Наташа:

— Живите здесь, а мы будем жить в вашей однушке. Вы нам точно так же будете отдавать деньги за комнату.

Иветта расцеловала мачеху и пообещала не деньги за комнату, а целиком оплачивать квартиру и еще сделать там ремонт к обмену. Этим остались довольны все участники — Александру было накладно в ожидании наследника отдавать Иветте за комнату, а теперь выходила приличная экономия. Наташа все равно получила прописку (и смогла встать на учет в консультацию, где ее тут же отругали, что она не пришла недель в десять-двенадцать, как будто сами не отказались ее принимать), ей не особо важно было, где именно жить. А Иветта и Дима немедленно позвонили Марии Викторовне и велели собирать вещи.

— Если боитесь, что дом развалится, — попробуйте его сдать, — посоветовала Иветта.

— Ой, деточки мои, — заплакала в трубку Мария Викторовна, — я уж и не ждала, я даже не собиралась ведь, дайте хоть месяц тут все дела в порядок привести!

Соседки, которые раньше посмеивались над Марией Викторовной и ее любовью к жиличке, прикусили языки. Сплетница Галя зашла в гости с тортом:

— Ты уж меня извини, если что не так сказала. Я ведь искренне, от чистого сердца. Наслушаешься тут, начитаешься — и подозреваешь всех потом.

Мария Викторовна охотно простила, обняла соседку и поставила чайник.

— Надо же, какая твоя Светочка… ближе родной. Мои вот лишний раз не зайдут, только денег просят, как будто я их печатаю, а как огород вскопать — ни одного не найдешь и не загонишь помочь. А тут… В Москву зовет… — Галя даже прослезилась. — Ты не думай, что я завидую. Я, конечно, завидую, но зла тебе не желаю. Просто плачу, что мне такого счастья судьба не послала. Ты хоть из Москвы звони иногда или письмишко напиши.

— Галь, да ты что, в Америку меня отправляешь? Тут ехать два часа, я приезжать буду. Лучше узнай, нельзя ли кому-нибудь мой дом сдать. Продавать жалко, а сдать готова за копейки. Или бесплатно пусть поживут — лишь бы за домом присматривали.

У Марии Викторовны поселили молодую пару — дочь соседки с мужем, а за Марией Викторовной приехали Дима и Иветта, возмущаясь, что ее багаж не лезет в «Жигули».

— Надо было «бычок» нанимать, если бы знали, что вы решили все добро перевозить.

— Светочка, но тут же все нужное. Как я, например, без машинки швейной или как компьютер свой оставлю?

Дима смеялся и помогал таксисту укладывать вещи. Ехали, скорчившись, заваленные сумками и пакетами.

Главной жертвой в этой истории сочла себя Димина мать. Она позвонила Диме и разрыдалась так, что Иветта предложила немедленно ехать к ней и вызывать скорую, пока у Анастасии не произошел гипертонический криз на нервной почве.

— Как ты мог? Как ты мог? — выкрикивала в трубку Анастасия. — Я для тебя все, я тебе жизнь посвятила! А ты какую-то старуху… будешь жить со своей официанткой и ее старухой, с чужими людьми, а родную мать бросил! Я приеду и повешусь у тебя перед дверью! Пусть все знают, до чего ты довел мать! Мне все равно не жить! Мой сын…

Дальше слышался бессвязный вой.

— Похоже, нам придется поселить здесь еще и твою мать. Но тогда я точно сбегу, потому что я ее боюсь. Мы не уживемся.

— Родная, я сам с ней не уживусь. Она меня удушит своей любовью. Надо найти ей какое-то стоящее занятие, а лучше всего выдать ее замуж.

— Но, Дим-Дим, она не пойдет замуж, разве ты не понимаешь? Ей интересно жить тобой, она уже так привыкла, а тут еще отличная роль жертвы, брошенной матери. Разве это сравнится по эмоциональному накалу с банальным замужем?

— М-да… Значит, надо занять ее делом.

— Каким?

— Не знаю… может, поручить ей роль моего пресс-секретаря? Пусть организует концерты, узнает информацию обо всех конкурсах и мероприятиях, созванивается с заказчиками, а потом будет давать интервью, когда я стану известным? Тогда она сможет сколько угодно рассказывать, как я без нее не могу ни шагу сделать — но ко мне не лезть.

— Суперидея! Просто супер! Вызывай ее в Москву, говори, что жить без нее не можешь, пусть приезжает. Она в тот раз, ты говорил, успешно торговала на рынке — вот пусть торгует на пропитание, а в свободное время займется твоими связями с общественностью. Кстати, не только ее займем, но и тебе польза будет. У тебя же нет времени с этим возиться!

— А может, со временем и замуж выйдет.

— Может, и выйдет. Она ведь не только на рынке стоять будет, но и с какими-то приличными людьми общаться. Вдруг зацепит. Кстати, твоя мама очень неплохо выглядит — и моложе своих лет, и удивительно свежа для женщины, которая жила в бедности.

— Какая разница?

— Между чем и чем?

— Ну, как то, что она жила в бедности или в богатстве, влияет на внешний вид?

— Ты очаровательный крылатый мальчик, совершенно далекий от грешной земли. Я тебя обожаю. Это даже дети знают.