Позже Павел рассказал графу, что всё это он видел в ночь перед родами то ли во сне, то ли наяву. Число букв надписи, которой был украшен замок, где и погиб Павел, процарствовав ровно 4 года, 4 месяца и 4 дня, равно 47, т. е. числу лет, прожитых Павлом. Так в мир вошёл человек, через семя которого телесно воплотился «вестник», получивший также имя Михаил. Но воплощение из тонкого мира в плотное тело имеет свои нюансы и закономерности. Новое тело не даётся человеку уже с готовыми чувствами: где должны быть чувства, имеются как бы незаполненные места, их. И постепенно в течение развития, чувства тела тонкого («тела желаний») заполняют соответствующие места в теле плотном, но с учётом поправки, исходящей из приспособлений к новым условиям. Эта адаптация вносит коррективу в чувства тонкого тела воспринятой информацией из условий среды мира плотного.

Всё это создаёт такое положение, что чувства тонкого тела, могут занять лишь строго определённый объём в «местах» чувств тела плотного. Через всё это только и можно взглянуть на странное поведение Лермонтова, рост его личности, отношение к людям. Вл. Соловьёв подчеркнул одну сторону этого процесса: «С детства обнаружились в нём черты злобы прямо демонической. В саду он то и дело ломал кусты и срывал лучшие цветы, осыпав ими дорожки. Он с истинным удовольствием давил несчастную муху и радовался, когда брошенный камень сбивал с ног бедную курицу. Взрослым Лермонтов совершенно также вёл себя относительно человеческих существ, особенно женских». Но Д. С. Мережковский более прав, когда говорил, что в Лермонтове боролись два человека, а мы можем добавить, что боролись, чуть ли не буквально.

Человек, воплотившийся в мир плотный, очень много теряет (и в этом последнее, самое тайное значение темы «тюрьмы» у Лермонтова), но вместе с тем, обретает гораздо больше потерянного, снова возвращаясь в мир тонкий. И когда человек сознательно, устремляется к обретению себя, то процент обретённого возрастает прямо пропорционально его устремлениям. И плотное (плотское) тело в этом играет незаменимую роль.

И чем плотнее, чем грубее материал овладения механизмом управления телом, тем более могучая энергия овладевает будущим человеком. Но из этого пункта лежат дороги в разные стороны. Одна ведёт к мироощущению, предельно выраженному в манихействе: «Дух мучается в тенетах материи, следовательно, его надо освободить от плоти. Зло вообще всё видимое — природа, люди, храмы. Весь мир достоин только ненависти. Чтобы спастись, надо убить в себе все желания — возненавидеть жизнь, а для этого надо всячески отравить её и себе, и другим, надо сделать жизнь на Земле отвратительной. С этой целью послушникам наряду с самой строгой аскезой рекомендовался и самый разнузданный разврат. Запрещались только все чистые радости, примиряющие человека с жизнью: брак, основанный на доброте и доверии, любовь к природе и т. д. Во имя великой цели — достижения состояния полного отвращения к жизни — все средства хороши». Когда Л. Н. Гумилёв писал эти строки, он ни на секунду не вспомнил о Лермонтове, но абсолютно точно передал то мироощущение, которое владело Лермонтовым. Возможно, и не только мироощущение, но и вполне осознанное учение, если взглянуть на судьбу знаменитого «кружка 16», куда входили родовитейшие люди, то увидим удивительную тенденцию (уход Гагарина в иезуиты, как раз доказательство от обратного) — стремление к смерти[Вся лирика Лермонтова в 1841 г. буквально пронизана темой смерти.]. А. Долгорукий буквально заставил драться на дуэли своего товарища князя Яшвили на тяжелевших условиях, который без свидетелей был убит. Фредерикс, Жерве откровенно искали смерти. А многих из этого кружка мы так и не знаем. Как тут не вспомнить «порнографические стихи» Лермонтова, которые разнятся с эротикой Пушкина как небо с землёй[Эти произведения не включаются в полные собрания сочинений Лермонтова, но они неоднократно печатались в России и заграницей. Наиболее авторитетное издание появилось в американском периодическом альманахе «Russian Literature Triquarterly» (1976, № 14) со статьей У. Хопкинса. Две из пяти вещей, опубликованных У. Хопкинсом, — «Тизенгаузену» (адресовано соученику Лермонтова, Павлу Павловичу Тизенгаузену) и грубоватая «Ода нужнику» — имеют темой гомосексуальные сношения между юнкерами. Примечание сканировщика.].

Лермонтов осознал тупиковость этого пути, и в последние годы его потенциал только начал реализовываться. Он мучительно нащупывал истинный путь — через творчество к освобождению духа. Именно здесь разгадка меньше всего замеченного в «Герое нашего времени» — «фаталиста». Перед смертью он уже знал много, и таинственная улыбка играла на его лице. Он уходил, он был счастлив. «Честно умер за царя»? Но за какого? В русском народном сознании, вплоть до 1917 г. бытовало твёрдое мнение, что помимо «самозванных», существуют «правильные» и «неправильные» цари.

Борис Годунов считался ещё до Лжедмитрия — «неправильным», хотя был щедр к простым людям. Главное в этой, наивной на первый взгляд, схеме заключается в убеждении, что «правильный» государь таким уже является до своего рождения[ Например, «правильность» Михаила Фёдоровича заключалась, по мнению даже образованных, но не официальных, «писателей» того времени не в том смысле, что избранием его на Земском соборе руководила воля Божья, а в том, что он «прежде рождения избранный».].

В культурах, где реинкарнация нескрываема, её принцип не отрицается, логично должно было возникнуть явление, получившее название Хубилган (Тибет), которое обозначает непрерывный цикл властвования одного и того же лица, в разных воплощениях. Существует сложная специальная практика распознавания этого лица среди его новой жизни, практика, так поразившая европейцев своей, безошибочностью. Особенно практика Хубилгана получила развитие в северной ветви буддизма.

Поиски иногда длятся по 20–30 лет. Всеми делами в такие периоды ведает управляющий, который, впрочем, осуществляет всю полноту власти. Тогда находится мальчик, претендующий на роль ламы, ему устраивают своеобразный экзамен: в пустой комнате ему дают мешок с вещами, 20 % которых принадлежат умершему ламе. Мальчик должен их узнать и о каждой что-нибудь рассказать. Та же идея, точнее, её ощущение и превратилось в недрах народного сознания в теорию «правильных» царей (чистая идея воплощения оставалась только у части, видимо, посвященной — раскольников, а к XX в. — лишь у скопцов и хлыстов).

Иными словами, на русском престоле воплощались две линии — лица или лицо, во времени осуществлявшие верховную власть неоднократно под разными именами и отдельными инкарнациями людей, выполнявшие в истории разные миссии. К последним, и относило народное поверье, например, Василия Шуйского и Бориса Годунова. Причём надо заметить, что «неправильность» их совсем не отрицала долга повиноваться им не за страх, а за совесть. Чину венчания на царство Годунова был придан характер хиротонии. Совершив миропомазание и приобщив царя Св. Тайн, патриарх возложил на него своею рукою венец и произнёс — «аксиос, аксиос, аксиос» (достоин).

Кроме того, сочинены были две молитвы, которые не повторялись в последующих венчаниях. Но род Годуновых вырезали. Царство и священство никак таинственно не могли объединиться; так как при Михаиле. Фактически правил его отец — патриарх, поэтому вопрос и не поднимался. Полнота царской власти восстановилась лишь при Алексее Михайловиче. В церковных же делах при нём, как известно, произошёл раскол. И только со времени его сына Фёдора Алексеевича царь при венчании стал причащаться в алтаре по священническому чину.