Очень много говорят об интуиции. Пишутся тома об интуитивной философии. Многие решения находятся не только в расчетах, но и в интуитивном синтезе. Один художник сказал: “Делайте так, чтобы люди могли поверить вам”. Другой, рассуждая о некоем реалисте, спросил: “Неужели он будет изображать всю придорожную грязь только потому, что она существует?” И все же не будем выносить приговор реализму. Конечно, это только стремление к действительности, которая, в свою очередь, создает ту убедительность, во имя которой кто-то должен будет посмотреть глазом прекрасным.

Недавно много говорилось о синтезе в искусстве. Во всех искусствах синтез — лишь накопление лучших возможностей. Однажды Брюллов в шутку сказал, что искусство чрезвычайно просто: “Нужно только взять верную краску и положить ее на верное место”. По сути, мастер, большой специалист, говорил верно. Именно, применяя цвет, необходимо сделать так как нужно, и нечто шепнет, где это “так как нужно”. Мастер знает, когда невозможно сделать иначе, даже если вы спросите его, по каким канонам и правилам он сделал именно так, то ни один художник не сможет объяснить вам, каким законам он следовал, создавая это.

Сравнивая произведения искусства разных времен и народов, можно видеть, как часто прекрасно соседствуют наиболее внешне отличные творения. Можно легко представить, как некоторые примитивы, иранские миниатюры, objet d'art Африки, Китая и Японии, Гоген и Ван Гог могут появиться в одной коллекции и даже висеть на одной стене. Не техника и не материал, но нечто иное дает возможность этим совершенно различным образцам сосуществовать в гармонии. Поистине, все они — создания творчества. Более того, все виды искусства, скульптура, живопись, мозаика, керамика, словом, все творения, в которых выразился творческий порыв мастера, будут друзьями, а не взаимно непримиримыми соперниками.

Каждый из нас часто слышит противоречивые заявления. Кто-то говорит, что он признает только старую школу. Другой выдвигает страстное возражение, что все должно быть в движении, и поэтому он находит радость только в модернистах, даже если их работы иногда грубы и резки. Некто почитает только картины, написанные маслом, когда другие восхищаются утонченной акварелью. Некоторые утверждают, что любят только “законченные картины”, тогда как другие заявляют, что выше ценят этюды, как первые вдохновенные импульсы творца. Иные восторгаются только монументальными работами, другие чувствуют теплую привязанность к миниатюрам. Одни ограничивают свои вкусы только грандиозным, другие находят отдохновение в маленьких художественных безделушках. Не указывают ли все подобные ограничения на душевную ограниченность со стороны таких любителей искусства, или, может быть, эти ценители ограничивают свои возможности?

Очень часто происходит, что чьи-то предпочтения и собрания основываются на случайном внутреннем импульсе. Возможно, однажды человек услышал, что картина написана маслом, и это выражение запало ему в душу. Возможно, в семейном кругу ребенок был поражен словом, сказанным об акварельных красках, или ему подарили их набор, и это событие положило начало его интересу исключительно к этому средству. Во всех проявлениях жизни и особенно в вопросах художественных побуждений вначале часто происходят бесчисленные случайности. Действительно, такие “случайности” оказываются вопросом судьбы. Человек начинает отзываться на одни произведения более, чем на другие, и в этом могут проявиться его спящие накопления. Приходит весна, и почки, долго спавшие в зимнем холоде, непринужденно открываются. Началось новое творчество!

Что за прекрасное слово — “творчество”! На всех языках оно звучит призывно и убедительно. По-своему оно говорит о чем-то потенциально возможном, о чем-то ликующем и непреложном. Настолько мощно и прекрасно это слово — “творчество”, что перед его лицом забываются все условные препятствия. Люди радуются этому слову как символу продвижения. Власть творчества покрывает все нашептывания ограниченного ума о правилах, о материалах, обо всем, что отвечает запрещающему слову “нельзя”. Для творчества все возможно. Оно ведет за собой человечество. Творчество — знамя молодости. Творчество — прогресс. Творчество — господство новых возможностей. Творчество — мирная победа над застоем и хаосом. В творчестве уже заложено продвижение. Творчество есть выражение фундаментальных законов Вселенной. Иными словами, в творчестве выражена Красота.

Сказано, что красота спасет мир. Над этой формулой люди улыбаются с сочувствием или с сожалением, но никто не может ее опровергнуть. Существует ряд аксиом, которые могут вызвать удивление, но которые невозможно развенчать. Человечество мечтает о свободе, начертав этот великий иероглиф на фасадах. И в то же время оно прилагает все усилия, чтобы ограничить и умалить эту идею. Великая свобода мысли проявляется в истинном творчестве. Будет истинным то, что красиво и убедительно. В тайниках сердца, за которое ответствен сам человек, живет надежное знание о том, что есть истинная убедительность, что есть творчество, что есть Красота.

Веласкес сказал: “Не полотно, но сама правда”.

Вспомним два замечательных отрывка из “Сада Эпикура” Анатоля Франса:

“Все, что ценится лишь за новизну манеры и своеобразие стиля, быстро стареет. В искусстве мода меняется, так же как в других областях. Есть фразы вычурные и рассчитанные на свежесть впечатления, как платья от знаменитой портнихи: их хватает только на сезон. В Риме эпохи упадка искусств статуи императриц были всегда украшены модными прическами. Прически эти скоро становились смешными; приходилось их менять — и на статуи надевали мраморные парики. Надо бы и стиль, тщательно причесанный, как эти статуи, каждый год перечесывать по-новому. Вот и получается, что в наше время, когда жизнь идет так быстро, литературные направления держатся всего несколько лет, а то и месяцев. Я знаю очень молодых писателей, стиль которых производит впечатление архаического. Это, конечно, результат чудесного прогресса в области промышленности и машин, влекущий изумленное общество вперед. Во времена гг. Гонкуров и железных дорог еще можно было довольно долго удовлетворяться одним артистическим письмом. Но с появлением телефона литература, которая зависит от жизненного уклада, обновляет свои формулы с обескураживающей быстротой. И мы присоединяемся к мнению г-на Людовика Галеви, что только простая форма в состоянии спокойно выдержать если не века, — утверждать это было бы преувеличением, — то годы.