Верные себе, викинги до слез хохотали, приметив на берегу сапог, вывешенный рыжим Лугом сушиться и позабытый.

— Удача тебя ждет, — сказали смущённому ирландцу — Похоже на то, что ты вернёшься со Свальбарда невредимым и подберешь его здесь!

Проплыла мимо величественная громада мыса, и Хельги почувствовал, как начал отодвигаться назад, пропадая за горизонтом, весь населённый мир с его странами, городами и могучими реками… Впереди был только Океан без берегов, опоясывающий землю, — и поистине кажется людям, что беспределен тот Океан и нельзя его переплыть!.. Хельги оглянулся. Он хорошо помнил испуг, охвативший его, впервые взятого в открытое море, когда горы на берегу стали неотвратимо погружаться в пучину, даже заснеженные исполины Сын и Отец… Он побежал тогда к брату, сидевшему у руля: как же так, ведь берег начал тонуть и надо скорее спасать мать и всех живущих в Линсетре!

Братец Видга, суровый викинг восемнадцатью зимами старше Хельги и сам отец троих почти таких же мальчишек, скупо улыбнулся и объяснил, что так бывает всегда: корабль повернёт, возвращаясь, и берег всплывёт. Потом добавил, подумав:

— А смышлёный ты парень, запомнил, что я рассказывал про Исландию. Там острова действительно появляются и пропадают сами собой!

И успокоил смотревшего на него малыша:

— Но это бывает только там, а Исландия далеко. Да, Исландия была далека, может, даже дальше, чем Свальбард. Но дорога туда проложена не одним кораблем и не десятью. Род за родом переселялся на остров уже не первое лето. Люди везли старух матерей, жён и малых ребят, даже скотину, — и ничего, доплывали, занимали землю, обживались… А Ракни со своими отчаянными смельчаками уходил в неизвестность. И тучи наползали сплошной пеленой, пряча весёлую синеву.

Хельги оказался среди немногих, кто не скучал по ночной темноте и не страдал из-за обилия света. К тому же добрые норны наделили его способностью спать урывками, обходясь без долгого ночного сна. Этим он вышел не в мать — ей было достаточно чуть-чуть подремать днём, чтобы полночи потом крутиться в постели. Не зря дядя однажды сказал ему, что таковы были все мужчины их рода, истинные мореплаватели, умеющие спать или бодрствовать по необходимости, а не из-за того только, что на небе день или ночь.

Вот и теперь он спал когда хотел и не боялся пропустить что-нибудь интересное.

Редкие мокрые снежинки садились на кожаный полог, укрывший спящих. Суровый океан будто баюкал корабль, и на всей палубе не спали только Хельги и ещё два человека. Оттар сидел у руля, а Ракни — поблизости на скамье. Они негромко переговаривались, временами что-то показывая друг другу.

— Ты отклонился сейчас к западу, — сказал Ракни. — Почему?

— Потому, — ответствовал Оттар, — что ветер ушёл, а здесь есть течение. Волны, которые оно порождает, должны идти из-за кормы, а я заметил их справа.

— Так, — проворчал Ракни. — Покажи-ка мне их. Оттар улыбнулся: видно было, что это казалось ему детской игрой. Он посмотрел на Хельги и ответил:

— Сейчас покажу, надо только обождать, пока снова появятся.

Хельги принялся смотреть вместе с ним. Увидев нужную волну, он даже дернулся было указать, но в это время Оттар проговорил спокойно и не оборачиваясь:

— Вот она, отец, я уже чувствую, как приподнимает корму.

И добавил, снова покосившись на Хельги:

— А ещё бывает в море чудо-волна. Я слышал, она рождается там, где случилось землетрясение или упала ледяная гора…

— Хватит болтать, — недовольно перебил Ракни, и Хельги понял, что морского конунга вовсе не радовали незваные ученики.

Отойдя, он разулся, всунул ноги в отсыревший спальный мешок и вдруг подумал: а когда море светится, по свету глубин всегда можно понять, где проливы, а где матёрая суша. Оттар про это ничего не сказал. Наверное, он и не знает.

Такая мысль по-детски утешила Хельги, и он уснул.

Под утро зоркий Оттар поднял всех криком:

— Вижу землю, вставайте!

Хельги едва не первым взвился из мешка и успел заметить вдали буроватую приземистую громаду, проглянувшую в разрыве клубившегося тумана — Хельги помнил, как он начинал собираться ещё ночью, этот туман. Так бывает, когда в холодную воду выплеснут ведро кипятка.

Другим викингам повезло меньше. Пока они продирали глаза, остров затянуло опять.

— Всё правильно, — проговорил Оттар с кормы. — Вагн так и рассказывал.

— Это Свальбард? — спросил Хельги. Оттар усмехнулся:

— Этот остров лежит посередине пути, и Вагна занесла сюда буря во время лова сельдей. Корабль едва не разбило о скалы, но Вагн нашёл бухту на восточном берегу, под горой с тремя вершинами, где птицы загадили ему всю палубу…

— Вагн — величайший мореход из всех, о которых я слышал, — проговорил Ракни и отошёл. Он любил приёмного сына и в который уже раз сдержал раздражение: пусть возится с сосунком, если это может его позабавить…